Ниенна. Благословленная Смертью

1.7

Часы на башне факультета некромансеров пробили полночь, но Ниенна не находила себе места от тревоги и потому не собиралась спать. Перемерила вдоль и поперек комнату магистра Рейвана, считая шаги: двадцать — вдоль стены с огромным шкафом, десять — мимо крепко сбитой деревянной кровати с плоским матрасом, ещё двадцать — мимо письменного стола и к большому окну.

Двор будто вымер, только над оградой реяло зеленовато-красное марево. Защита и от живых существ, и от мёртвых, пришедших с враждебными помыслами.

— Ты бы присела, — сочувственно шепнула мерцающая под потолком призрачная герцогиня. — Утомишься только зазря.

— Да как я могу? — рявкнула некромансерка. Вышло едва ли не суровее рыка декана боевого факультета. — Их там уже, может, убили всех! А я здесь, как в клетке! И даже если сейчас сбегу, просто не успею добраться до пещер пешком по ночному лесу!

— Даже если успеешь, что ты сделаешь? Драться не умеешь, магической силы в тебе немного. Разве что эльфов неприличными выражениями обругаешь, вместе с их богиней. И то поможет ненадолго.

— В самом деле, поможет? — усмехнулась Ниенна.

— В их случае — да. Остроухие произошли от лесных духов, которым поклоняются до сих пор. А те не любят нецензурную брань. Вас наверняка учили в лесу не ругаться: мол, леший заведет…

— Учили, — кивнула девушка. — Но я думала, это бабкины сказки.

Сидеть с призрачной Инессой было не так тоскливо, и Ниенна невольно отвлеклась. Но как только снова взглянула в окно, тревога усилилась.

Что-то было не так. Не из-за драки с остроухими, не из-за возможной гибели товарищей и преподавателей. Нечто тяжелое, не злое, но темное, ворочалось под ногами, глухо стонало и плакало. Ушами эти звуки расслышать невозможно, но сердце и разум их чувствовали и бесновались.

— Госпожа де Монсельон, вы ничего не ощущаете? Мне как-то не по себе.

— Это земле под нами не по себе, девочка моя. Слишком уж много крови невинных людей и нелюдей в этих краях пролили, а похоронить их и провести за грань, как положено, никто не удосужился. Как думаешь, что будут чувствовать сотни неупокоенных душ при приближении потомков своих мучителей?

Пальцы Ниенны сами собой сжались в кулаки:

— Я бы на их месте захотела отомстить.

— Они и хотят. Вот только надо вывести их отсюда, а до этого — хоть немного плотности придать, энергию свою влить. Но тут сила мага минимум третьей степени нужна. Или же эликсирами под завязку накачаться, но… сама знаешь, как это опасно.

— Опасно? — так и взвилась некромансерка. — А подруге моей валяться на каменном алтаре в роли жертвы-носительницы для духа чокнутой богини не опасно? А адептам, что ушли сражаться, не проучившись и половины срока, не опасно? А целительницам, которые тяжелее скальпеля оружия в руках не держали?

Ярость заклубилась в горле, не давая дышать. И именно в это мгновение Ниенна краем сознания услышала жалобный детский плач. Она бегом ринулась к окну и распахнула ставни.

Комната магистра Рейвана располагалась на втором этаже. К ней примыкал изящный балкон, обвитый плющом. В любое другое время Ниенна восхитилась бы его красотой, но сейчас даже не заметила лаковых, влажных после дождя листьев и дивного цветочного аромата, наполнявшего ночной воздух.

Прямо перед ней, сидя на самом краю, всхлипывал полупрозрачный мальчик лет шести и вытирал заплаканное лицо ладошкой правой руки. Вместо левой из оторванного рукава торчала обезображенная культя. Призрачная, но выглядящая не менее жутко, чем живая.

— Малыш, — шепотом позвала Ниенна. — Ты откуда? Тебя как зовут?

Мальчик поднял голову, и девушка увидела растерянный взгляд, курносый нос на бледном личике и щёки, обильно покрытые веснушками.

Нет, поняла она, приглядевшись. Это не веснушки — ожоги, нанесенные раскаленным железным прутом.

— Отсюда, — шепнул в ответ малыш и махнул уцелевшей рукой в сторону. — Меня там долго мучили, и я плакал. А потом умер.

Он снова всхлипнул.

— Меня звать Ленок, а маму мою — Оляна. Она говорила, что после смерти нас Всеблагой Левий заберет на небушко, где послушные детки живут в новом домике, у них много игрушек и есть даже пирожные на завтрак. Но я вел себя хорошо, а на небушко почему-то не попал. И Вилкин не попал, это друг мой, он орка. Он тоже маму слушал и кушал всё-всё, что дадут, даже капусту. Но и его не забрали. И маму его не забрали, хотя её мучили больше всех. И Рудика из дворфов, хотя он даже плакать в конце не мог…

Ниенна тяжело привалилась к оконной раме.

— И много вас тут таких, малыш?

— Много. И большие совсем, и маленькие. Только мы боимся сильно. Злые дядьки и тетки опять пришли, будут нас мучить…

— Но там наши преподаватели. Они обязательно победят, они сильные!

— Не победят, — покачал головой Ленок. — Они уже почти проиграли. Злые остроухие дядьки через дырку сияющую пришли, их там много. Пуляются штуками, которые двигаться мешают. А один, самый страшный, требует всех в живых оставить, говорит, в жертву принесем… Как нас, наверное.

Сердце человека очень сильное, ведь оно состоит из живого куска плоти. И, видят боги, Ниенна была сейчас этому рада. Будь оно хрустальным, как у чародеев в страшных сказках, неминуемо треснуло бы и разлетелось на куски от невыносимого горя.

Наверное, её старые няньки обязательно попытались бы успокоить мальчишку и остальных застрявших между мирами замученных существ. А ещё предложили бы молиться богам, вдруг они всё же услышат и вмешаются?

Ниенна знала, что это не сработает. Если и оставались в мире какие-то боги, то со слухом у них был явный непорядок, раз они вообще допустили такое паскудство. Да и меньше всего сейчас мальчишка без руки нуждался в утешении, как и его товарищи по несчастью. Нет, им нужно было совсем другое.

Ниенна шагнула вперед и осторожно погладила мальчонку по тому месту, где начиналось плечо.

— Не бойся, маленький. Мы просто сейчас пойдём и убьем их всех.