Ниенна. Благословленная Смертью

1.9

В канун нового года Ниенне разрешили наконец выходить на улицу, а ещё передали королевскую грамотку «За проявленную доблесть» и к ней чек на солидную сумму, положенную на счет в главном банке Ахенбурга. Причем счет был специальный, принадлежащий Академии.

— Это чтобы родственнички твои деньги не свистнули по праву старших, — объяснил ей декан Удмертий. — А то узнают неминуемо: слава о тебе по всей стране пошла, сама видишь, сколько съезжается народу, и все хотят на тебя посмотреть.

Действительно, второй месяц в столицу по дорогам и трактам тянулись проповедники всех мастей и рас — молиться за усопших. Приезжали большими толпами, совершали камлания и обряды, призывали на головы остроухих кары небесные, а адептам и наставникам желали всяческих благ. Ну и на освободительницу нескольких сотен призраков пялились, не без этого.

Особенно поразил некромансерку оркский шаман, прибывший с группой полуголых зеленокожих молодцев с бритыми затылками и выпирающими изо рта клыками. Он долго смотрел на девушку, хмурился, ходил кругами, тряс над её головой посохом с бренчащими костями в навершии.

— Ты сможешь поправиться, юная служительница Смерти, — наконец пророкотал он с гнусавым акцентом. — Найди мужика с огненной силой в крови и сердце, раздели с ним ложе, и этот огонь вылечит твою хворь.

Ниенна так опешила от бестактности шамана, что даже не нашлась с ответом.

Зато наедине с подругами отвела душу, изругав орка всласть. Как раз и повод представился для встречи не в стенах Академии — зимние каникулы. Герда и Азали утащили её в таверну на центральной улице, где регулярно собирались адепты всех учебных заведений Ахенбурга. Горячий глинтвейн лился рекой, вокруг стоял галдеж, в котором можно было спокойно поговорить без чужих ушей. Краем глаза Ниенна заметила в углу Альбрехта с компанией боевиков — их стол гоготал громче всех, то и дело прерываясь на звон кружек с пивом.

— Видно, оркский шаман поганок своих перебрал, — скривилась Герда, усаживаясь за ближайший к двери столик. — Что значит «огонь в крови»? Он бы ещё четыре стихии вспомнил из глупых новелл для романтичных дурочек: огонь, воду, землю и воздух. Каждому известно, что магия — дар, позволяющий управлять всеми возможными состояниями и стихиями. Я вот одинаково хорошо пуляю и ледяными стрелами, и огненными шарами…

— А у меня другой интерес, профессиональный, — фыркнула Азали. — Какие такие болезни может лечить плотская связь с мужиком? Вот наградить целым букетом — это завсегда пожалуйста! А вылечить… да будь у него хоть трижды огненное сердце!

И покосилась на мельтешащего неподалеку Эдгара. Ниенна с невольной завистью отметила про себя, что выглядел боевик великолепно. Происшествие с остроухими не оставило никаких следов на внешности бабника-сердцееда.

— Тебе чего, охальник? — подняла брови целительница. — Уши погреть решил?

— К тебе с поклоном иду, красавица моя, — отвесил тот шутовской поклон и пропел тихонько: — Исцели мои печали, Азали…

— Иди ты к рогатым в Бездну! Франц-венерию не лечу.

— Тьфу на тебя, дурища рыжая! — обиженно надул губы Эдгар. — Я к тебе с открытой душой, а ты — с шутками гадкими… И вообще, я золотой самородок, чтоб ты знала!

— Золотой, ага, — рассмеялась целительница, вставая. — Аж пробу ставить негде. Иди уже, дай с девочками поболтать.

Азали ушла к стойке с разноцветными бутылками, чтобы сделать заказ, следом поднялась Герда — попросить у трактирщика одеяло для подруги. Некромансерка сидела, устало прикрыв глаза. Привыкнуть к большой толпе народу вокруг оказалось сложнее, чем девушка себе представляла, но иных вариантов не было.

«Я всё равно вернусь в нормальную жизнь, чего бы это мне ни стоило, — думала она. — Начну со всеми сдавать сессии и окончу учебу с золотой медалью. И если уж назовут меня трупной госпожой, то пусть это будет за заслуги, а не за внешность».

Напротив кто-то присел. Ниенна открыла глаза и с удивлением уставилась на две небритые мужские рожи, бесстыдно её разглядывавшие.

— Она? — спросил первый мужик, в мохнатой шапке. — Чойта бледная, как поганка. Маркиз другой портрет давал.

— Она! Ты ж слыхал на всех углах про девку, что мертвяков из земли подняла и через то силу магическую потеряла, — скривился второй. — Поднимай зад, пигалица, и иди за нами, да без выкрутасов! Сиятельный маркиз Жермен тебя обыскался уже. Не знаю уж, на кой ты ему сдалась, такая тощая да бледная, но господину виднее.

Ниенна судорожно вцепилась в лавку.

— Не пойду, — тоненько пискнула она.

— Пойдёшь, — осклабился первый. — А не то мы вон из-за того столика сопляков выдернем да глотки им перережем у всех на глазах. Поднимайся, я сказал…

И мужик потянул было поросшую волосами ручищу к её шее, чтобы схватить за шиворот, но в следующий же миг замер, прихваченный за плечо.

— Слышь, упырь, — процедил стоящий за его спиной старшекурсник-боевик Альбрехт Вельф. — Грабли свои немытые от лялечки нашей убрал! Пока я тебе их не вырвал с корнем и в зад не засунул.

Гул вокруг мигом затих. Ниенна сидела на лавке, обмирая от страха — и одновременно от восторга. Кто бы знал ещё полгода назад, что тот, кого в стенах Академии она больше всего боялась, вдруг поднимется на её защиту?

Еще миг — и за плечами Альбрехта возникла его боевая тройка. Парни стояли стеной, словно те самые призраки на лесной поляне, и у Ниенны невольно защипало в глазах.

Мужики были не робкого десятка и тут же сердито ощерились.

— Ты знаешь, кто эта девка, чародей? — подпрыгнул первый. — Графская дочь безмозглая, из дому сбежавшая перед свадьбой с маркизом Жерменом. По закону ей треба вернуться назад, волю родительскую выполнить.

— Я никакого обещания не давала! — взвизгнула Ниенна, тоже вскакивая на ноги. — Не хочу я замуж за маркиза, он старый, и вообще…

— И вообще, она моя невеста, — вдруг возник рядом ухмыляющийся Эдгар. Бесцеремонно обхватил некромансерку за талию и продолжил: — Вся таверна видела, как я ей в любви клялся при свидетелях, и она дала согласие на брак. Верно, ребята?