Ниенна. Благословленная Смертью

Чудовище в Щедром Поле. 2.1

— Да шо ж это деется, навьи мои недобрые! — горько плакала старая Улита над едва крякающими и полуживыми лебедиными тушками. — На позатой седмице избе ноги едва не оттяпали, на этой — гусей-лебедей покалечили, изуродовали! Кой бес вас понёс на то поле поганое?!

Она всплеснула руками и тут же охнула — поясницу вновь прихватил злющий радикулит.

— И пчелок моих поразгоняли, нечего и к спине больной приложить! Ну шо ты гакаешь, полоумный? На поле когда стаю вел, небось, иначе вопил, как в глотку укушенный!

Улита замахнулась было тряпкой на вожака, но уронила бесполезную ветошь и заплакала ещё горше.

— Неужто придется отсюда уходить? — всхлипывала она, потирая крючковатый нос. — С земли родной, где живу я без малого триста лет?

— Придетсссся, — вдруг зашелестело за спиной. Запостукивали сучья, встрепенулись листья, как живые. Неведомо откуда взявшийся ветер швырнул в лицо старухе горсть пыли, от которой она закашлялась так, что и радикулит прошел.

А когда выпрямилась наконец и раззяпила слезящиеся глаза, узрела выползающую из чащи ядовито-черную клубящуюся тьму. И столько злобы в ней было, что дышать с каждой минутой становилось труднее и труднее.

— Убирайссссся, — прошипела тьма. — Я тебя предупреждал, ссскотину ссстарую. Костею иголку сломал, охранителей здешних под землей оставил, и тебе вместе с избой и гусями лапы из задницы повырываю с мяссссом!!

— Ты всем девкам здешним сердца повырывать да кровью их землю залить удумал, окаянный? — так и взвилась на месте бабка, потрясая сухонькими кулачками. — А ежели людское племя в этих краях иссякнет? Мы никогда так лютовать себе не позволяли, чтобы ентот, как его, баланс не нарушать!

— Плевать, — пророкотала тьма, обретая плотность. По поверхности её, всё ещё расплывчатой, но уже гладкой, как шелк, то тут, то там вспыхивали красные выпученные глаза. — Надоели мне люди, особенно девки — всссю плешь проели своими воплями да весссельем! Ещё и праздник затеять удумали, всссю округу на уши поставить! А потом меня земля здешняя отвергает, пятки жжет, пройтисссь невозможно! Ну ничего, от тебя избавлюсь и враз ритуал проведу, вот потеха-то будет! Попляшет Сссмерть на коссстях, как раньше бывало, всссласть!

— А шипишь-то чего? — вдруг насторожилась бабка. — Зуб, чтоль, выбили в пьяной драке?

— Шшшто? — вздрогнула и заклубилась тьма, снова теряя очертания. — Какая пьяная драка? Да как ты смеешь, кочерыжка ссстарая?! Тьфу ты, пропассссть!

— Выбили-выбили, — распрямила плечи бабка, ехидно ухмыляясь. — Иль сам выпал? Или все на месте, просто силенок не хватает щель меж зубами заделать? А всё туда же — жертвы кровавые приносить…

— И шшшто? — пророкотала тьма. — Ты со всеми своими знаниями ничего мне не сделаешь, силенок не хватит. Даже вычиссслить не сможешь. Даю сроку три дня: не уберешься отсюда со своей ссскотиной лапчатой, что деревянной, что живой, — так я поспособссствую, упокою тебя навеки с Костеем рядом!

И тьма исчезла в густоте зеленых ветвей, только ветер по ногам хлопнул.

Старая Улита не обратила на это никакого внимания. Рванула в избу, забыв про всё, даже про жалобно стонущих гусей-лебедей, так и лежащих на поляне перед избушкой.

— Я т-те покажу задницу с мясом, — сложила она себе за спину дулю. — Через три дня, значит? Так я устрою три дня веселья, посмотрю, как ты справишься с теми, кого я на подмогу позову! Думаешь, Улита в лесу родилась, читать прилично не научилась, пню всю жизнь молилась, колдовала, как лешие учили? Ничо, пограмотнее знакомцы у меня имеются! В самой Академии чародейской студиозусов некромансии учат, упырям бошки сносить и мертвяков упокоивать! И тебя, душегуба, изловят да на плаху отправят!

Она поднялась на крыльцо избушки на покалеченных курьих ножках, перебинтованных с прошлой седмицы по самый подпол, села на лавку и потянулась к стоящему рядом колокольцу с кристаллом на макушке. Щелкнула по нему длинным ногтем, и тот засветился.

— Хто тама? — заголосила Улита в колоколец, то и дело прижимая его к уху, а затем снова возвращая ко рту. — Удмертий, ты, старый друг? Не трынди, я тебя на три года моложе! Выручай, в знак давней дружбы! Чаво? Да пошутила я тогда! Ну добавила в передачку с мёдом крапивы горькой, для здоровья мужского полезно! А ты орал, будто я туда, по меньшей мере, плюнула… Эх, ладно, кто старое помянет, тому осиновый кол в задницу. Слушай, Удмертушка, без твоей помощи не обойтись. Беда у нас большая приключилась…