Ниенна. Благословленная Смертью

2.5

Хоронили упыря всей деревней.

Сначала, конечно, бабы поплакали об отце Генрихе, который был примерным во всех смыслах человеком — и исповедовал толково, и службы вел справно, и от чарки вина, ежели не в пост подносили, носа не воротил. Затем от души поплевали на тело кровососа, чья морда в опустившихся сумерках стала выглядеть ещё паскуднее, и пожелали ему вечно корчиться в адских котлах с кипящими нечистотами.

А после того как тело предали огню, в деревне наконец грянул долгожданный праздник.

Напрасно Эдгар нахваливал доверчивым парням свои приворотные зелья. Хорошенькие селяночки вились, будто пчелки, вокруг столичных боевых колдунов. У тройки Альбрехта развязались языки, и Лясан с Эрлом наперебой начали рассказывать, как на прошлый Самайн «эльфов в капусту порубали, богине ихней паскудной жест срамной прямо у портала показали да такими выражениями благословили, что у неё ухи острые в гармошку сложились, вот у лялечки нашей спросите, она всё видела!»

Ниенна согласно кивала. Послушать боевиков, так они сами всех победили, а Тридамат от одного вида вооруженных до зубов чародеев драпала со всех уродливых ног, аж призраков разогнала, до самого неба улетели. Но спорить с ребятами не стала. Пусть бахвалятся, девки же слушают, ахают, смотрят восхищенными глазами. Говорят, дело во все времена приятное — отдаться на милость молодой горячей любви, пусть даже на пару дней, пока задание не выполнят.

Говорят, да… Ей это всё равно не светит теперь, седой да бледной почище упыря. И мужика с огненным сердцем, о котором ляпнул оркский шаман, ей не сыскать вовек. Наверное, стоило бы приглядеться к парням попроще, вон тот черноглазый высокий косарь посматривал на неё заинтересованно с самого обеда. Но теперь во взглядах, которые он украдкой кидал на некромансерку, думая, что та ничего не замечает, плескались изумление и страх. М-да… Девчонкой, в одиночку одолевшей кровососа, можно восхищаться. Любить и желать её — вряд ли.

Ниенна с грустью вздохнула, делая глоток из кружки с квасом. Хмельное она пробовать не стала, ни деревенский самогон на чертополохе, ни Эдгаровы настойки. Не рискнули накачиваться алкоголем Герда с Азали и, как ни странно, Альбрехт. С другой стороны, правильно — кому-то надо оставаться в строю и, в случае чего, защищать деревню.

Неподалеку загомонила детвора — здоровенный Бродди закончил катать всех желающих на руках, изображая «карусель», и теперь показывал «суслика», любимую малышовую забаву в Острижском королевстве.

— Фуфлик бальфоооой! — смешно присвистывал он, делая страшные рожи. — Фуфлик злой, идет, вубы точит, фьесть ваф хочет!

Дети хохотали, держась за животы. Азали, сидевшая рядом, посматривала на боевика с явной симпатией. И Ниенна её понимала. Бродди отказался вешать лапшу на уши сельским девкам, вместо этого с азартом возился с босоногими загорелыми сорванцами. Наверное, скучал по оставшимся дома пятерым младшим братьям и сестрам.

Рядом на лавку кто-то плюхнулся. Ниенна подняла глаза.

— Победили мы ту ложку, — довольно призналась Герда, устраиваясь поудобнее. — Правильно Азали думала: мышье зелье, да такое забористое, что держится на металле не меньше суток, никакой щелок не берет.

— Мышьяк? Откуда он в этой глуши? — удивилась Ниенна, а потом помрачнела. Ну конечно же. Некромант, поди, учился в одной из пяти чародейских академий Острижского государства, а составление и нейтрализацию самых известных ядов на первом курсе проходят все адепты.

— Мне тоже любопытно, подруга. Селяне травили бы дрянью типа болиголова да волчьего лыка, а тут руки не из задницы нужны и мозги какие-никакие. Дозу рассчитать ещё надо, чтобы подопытный копыта не сразу откинул. А здесь половина деревни читать порядошно не умеет. Только картинки в книжке твоей про чудищ смотрели, и то срамные им оказались интереснее обычных… Слушай, ты вроде как прогуляться хотела на кладбище? Может, сейчас и сходим, пока не совсем темно? Ты сама говорила, тут неупокоенных нет.

— Герда, только дурак в идиотских сказках лезет на кладбище ночью!

— Или некромансерка с боевичкой в поисках кровососов и чокнутых колдунов, которых можно порешить и денег за это поиметь, — не сдавалась Герда.

— Ага, натурой заплатят. Репой, в смысле, — рассмеялась Ниенна. — Чур, продавать её потом на дворцовой площади будешь ты!

Валькирия с некромансеркой встали, потянулись и не спеша побрели к околице. Конечно, идти на самом деле никуда особо не хотелось ни одной, ни второй, но сидеть было скучно. Это Эдгара вон не видно из-за обступивших его девок. Кудрявый красавчик, оказывается, умел не только драться и заговаривать зубы наивным дурочкам, но и справно бренчал на гуслях и знал, кроме срамных частушек, ещё и с пяток старинных баллад о любви. Да и голос у него оказался на диво приятным. Неудивительно, что у деревенских против столичного щеголя не было никаких шансов.

За поворотом на местный жальник подруг ждал сюрприз в виде ковылявшего навстречу деда Ерохи. Старик вышел из пахнущей медоносами темноты, как тот несчастный призрак из басни, чьих близких убили подлые враги, а сам он мстил им так долго, что успел скончаться в процессе, но дело своё так и не завершил. Вот и мается, и ходит по окрестностям, и стонет…

Дед Ероха не стонал, но лицо у него было грустным.

— Вы куда это ходили в темноте в одиночку? — сурово нахмурилась валькирия. — Сами же говорили никому за околицу не соваться, потому что чудище бродит вокруг и сердца вырывает!

— Моё сердце ему уже негодящее, — попытался было отшутиться старик, но наткнулся на холодный взгляд Ниенны. — Бросьте, девицы, чего со мной случится? Я каждый вечер по темноте на жальник хожу, чтобы на глаза никому не попадаться, а то начнут причитать, мол, куда ты, пень колченогий, свалишься ещё по дороге. Увяжутся провожать, а зачем они мне у могилки?..

И Ниенне снова стало неловко. Как ни крути, а впотьмах некромансер всегда узнает коллегу по едва уловимому фиолетовому сиянию-ауре, её никакими скрывающими заклятиями не спрятать. Ничего подобного у деда не наблюдалось.