Ник из Альдергроува

Глава 5.

Шло время, бежали дни, складывающиеся в недели и месяцы, и Мари с Ником больше не возвращались к этому разговору. Каждый занимался своим делом: повитуха принимала роды и раздавала советы новоиспеченным родителям, а Ник разрешал споры жителей деревни, совершенствовал охранные заклинания, готовил лекарственные смеси, пополнял магическую библиотеку и время от времени, за бокалом вина и тарелкой сыра, проводил ночь-другую в ее стенах, стараясь отыскать что-нибудь, что помогло бы ему разрешить проблему Николаса и Сэтта.

Ника неустанно терзали сомнения: стоило ли обращать к волшебству сразу обоих детей, взваливать на них двоих груз обучения и долг защитника, заставляя в последствие отречься от привычной жизни и всю ее посвятить служению Альдергроува. И самое главное — как поделить между ними ответственность за одну единственную неширокую долину. Смогут ли повзрослевшие маги придти к соглашению и сосуществовать мирно и бесконфликтно. Вспоминая себя полвека назад, дерзкого, задиристого, не терпящего компромиссов, Ник каждый раз вдыхал и расстроенно качал головой.

Лишь однажды, в дебрях старинных фолиантов, давным давно добытых в каком-то запредельном, ныне не существующем государстве, ему показалось, что он разглядел нечто. Когда Ник дочитал ту одинокую, практически рассыпающую в его руках страницу, то хотел было отправить за Мари, но во время передумал, полагая, что почерпнутые сведения могут лишь огорчить ее. Так или иначе, в деревне не было никого мудрее него, и окончательное решение должен быть принять именно он.

Итак, долгая история Альдергроува знала лишь одно явление двух магов: это случилось столетия назад, когда долину еще делили между собой две деревни. Оба ребенка, мальчик и девочка, прошли обучение, обряд посвящения и стали взрослыми волшебниками, но истребительная война забрала их обоих. С тех пор произошло многое: война закончилась, деревни выросли вновь, объединились, и у общего селения остался только один хранитель, а рождение двух магов стало своеобразным знаком скорого и неотвратимого бедствия. Беспокойство Ника подтвердилось слухами из-за пределов долины.

Обрывочные сведения не давали четкой картины, но старый Ник решил, как обычно в важных делах, положиться на собственное чутье, поэтому в нужный день и нужный час он по очереди явился к обеим семьям и со всей торжественностью, как подобает в таких случаях, сообщил, что с радостью готов принять обоих, тогда уже десятилетних, подростков в обучение, которое должно было продлиться еще около десяти лет. Так старый волшебник положил конец давнему не утихающему спору.

Конечно, об этом сразу узнали все жители Альдергроува, и они были немало удивлены и взволнованы, ведь все эти годы прочили магическую карьеру Николасу, хотя бы по праву перворождения, впрочем, нисколько не ущемляя прав более юного Сэтта. Возможно, благодаря этому всеобщему удивлению и разговорам, никто не заметил и превеликого удивления самого старого Ника, который был буквально сражен на месте несомненным сходством детей: за исключением цвета волос да, пожалуй, характеров, они были похожи друг на друга, как две капли воды - тихий спокойный сдержанный Николас, с черными, как смоль, прямыми волосами, и Сэтт, взбалмошный, неистовый, с вечно развевающимися на ветру каштановыми кудрями. За годы мальчики, несмотря на вращающиеся вокруг них слухи, сдружились и со стороны выглядели, как самые настоящие братья.

Ребята с удовольствием принялись за обучение. Ник испытывал глубокое удовлетворение, видя, как его знания попадают в благодатную почву и дают всходы. Каково же было его изумление, когда он вскоре обнаружил, что именно Сэтт, а не Николас, более способный к магии, правда, той ее разновидности, что привык практиковать Ник. А старина Ник немало грешил в молодости, в волю пользуясь боевой магией, а не ее защитной составляющей. К счастью, об этом знали единицы, ведь неизвестно, к чему бы привели эти его увлечения, если бы Альдергроув подвергся нападению. И нельзя отвергать тот факт, что его собственный ученик, Мерлин, которому он отдал столько сил, тот, что теперь сидит во дворце короля Утера и занят заботами о его сыне Артуре, ранее, перед собственным падением, постигал именно эту, боевую сторону магии, отринув защиту, как бесполезную и бессмысленную.

Да, да, характер самого учителя, его предпочтения и воля также играют немаловажную роль в воспитании юного мага, и так вышло, что Ник лучше всего сошелся с Сэттом, как когда-то с Мерлином, в то время как Николас в основном проводил время за чтением книг да помогал дряхлеющей Мари, которую он очень любил. Мари владела бесчисленными секретами знахарства и без сомнений делилась ими не только со своим юным, растущим ей на замену подмастерьем, но и не желающим расставаться с повитухой Николасом. Она не раз говорила, что этот мальчик стал ей, как сын, и тогда глаза старухи наполнялись такой нежностью, что никто не сомневался в правдивости ее слов.

Сэтт же, наоборот, с головой погрузился в занятия со своим учителем. Чем больше наук постигал Сэтт, медленно, неотвратимо отдаляясь от своих близких и окончательно становясь на стезю мага долины, тем больше Николас сближался с каждым жителем Альдергроува. Благодаря Мари и тому, что Николас наравне с ней, не покладая рук, помогал нуждающимся, юный лекарь стал вхож практически в любой дом, всюду ему были рады и встречали с распростертыми объятьями: парня обожали за его скромность и доброту, искренность, самоотверженность и готовность пожертвовать, рискнуть всем ради спасения даже незнакомого человека в казалось бы заведомо безнадежной ситуации. И у него получалось! Этот парень творит чудеса, воскликнули бы вы, видя, какие раны и болезни способен он врачевать! А ведь так и было. Люди верили ему, и эта вера с лихвой компенсировала недостаток обучения молодого Николаса. Оно ему было просто не нужно и неинтересно, его собственная магия бурлила в венах и шла от самого сердца.