Ник из Альдергроува

Глава 12.

Больше не было никаких послов и предупреждений. Предчувствие скорого финала не давало Сэтту покоя в последнюю ночь перед сражением. Он провел бессонную ночь, стоя у окна и глядя на восток. Там занималась заря. Следовало выдвигаться.

Сэтт видел внутренним взглядом, как части армий пришли в движение, сотники загудели в сигнальные рога, рыцари раздают направо и налево команды. Небольшие, хорошо вооруженные отряды выступили к южному проходу в долину.

А там, на покрытом свежим инеем, обдуваемом всеми ветрами холме стоял защитник. Левая рука взметнулась вверх, с чудовищного пальца сорвалась блескучая молния и устремилась вверх. Небо вспыхнуло всеми цветами радуги, почва всколыхнулось под ногами идущих воинов и покрылась глубокими трещинами. Боевые отряды в замешательстве остановились. Теперь их предводители по-иному взглянули на одинокую фигуру у врат Альбергроува. Но было уже поздно, отступать нельзя, воля короля священа, и приказ отдан. Снова запели рожки, воины продолжили путь.

С каждым шагом что-то менялось в природе. Казалось, она сама всеми силами сопротивляется проникновению чужаков. Набежали и сгустились тучи, задула ледяная вьюга. Землю сковал лед, который не давал идти, холод вгрызался в тела воинов с такой свирепостью, будто они идут не считанные минуты, а недели или даже месяцы, пробиваясь сквозь пургу и снежные заслоны.

Лютый холод словно кинжалами резал бойцов отрядов, проникая вглубь, до самого сердца. Они кричали от боли, но не смели ослушаться своих командиров. Много воинов полегло в те недолгие минуты, что они пытались приблизиться к подножью холма.

Тогда вперед выступили закутанные в медвежью шкуры огромные люди. Он рычали, как медведи, размахивая гигантскими топорами и усеянными осколками обсидиана дубинами. Но и они не имели успеха: едва дикари приблизились к холму, небо разверзлось множеством провалов, их которых вниз обрушились потоки лавы и горящей серы. Бородачи пытались атаковать, но не выдержали чудовищного жара и с воем разбежались. Не более десятка их вернулось в стан врага.

Обе армии продолжили попытки. То одна из них, то другая засылала своих лучших бойцов. Но у Сэтта всегда было что-то новое, свежее, чем он встречал их. Вееры смертоносных стилетов взрезали ряды закутанных в ткань, невероятно ловких людей востока, хищные иллюзии и призраки с гиканьем врубались в толпы бегущих и сеяли немыслимое по масштабам разрушение. Молнии, белые и синие, что бесконечным потоком лились с грозного неба, живьем зажаривали тех немногих, кому удавалось спастись. Округу наполнили вонь горелого мяса, стоны раненых и крики агонии умиравших в страшных муках. Но ни одна из сторон не отступала.

В бой вступила элита короля — его рыцари, порченные. Против них Сэтт применил нечто необычное, чуждое Альдергроуву: повеяло гнилью, сладковатым трупным запахом. Зловоние усиливалось волнами, нарастало, пока вдруг кто-то из рыцарей не завизжал резко и противно. Лошади под всадниками заржали и судорожно заметались по полю. Кто-то валился им под ноги, гремел металл. Послышались новые крики, еще более ужасные. О бое и маге на холме рыцари позабыли. Один за другим они стали поднимать забрала и избавляться от лат с такой поспешностью, словно от этого зависели их жизни. И правда, лица бойцов сплошь усеивали сочащиеся гнойники, гниющая кожа облезала клочьями, как у линяющих змей, жижа в глазах вскипала, и они лопались с мерзким влажным хлопком, из распадающихся на части тел вываливались дымящиеся на морозе внутренности. Всю эту толпу закованных ранее в доспехи людей охватил дикий, животный страх. Они бросились бежать, назад, к своим, но те их не приняли. Возможно, опасаясь вспышки болезни в лагере, а, может, и по другим причинам, лучники открыли стрельбу по рыцарям и уничтожили их всех. Король со скорбью наблюдал за исходом битвы.

В этот раз король Масгвид и император объединили силы и ударили вместе. У них осталось не так много войска, видимо, людей решили приберечь, поэтому в ход пустили зверей и птиц. С земли им помогали лучники короля. Подкатили заряженные катапульты.

Сэтт порядком устал, его силы тоже были не безграничны. Маг крепко стоял на месте, как какой-то каменный исполин. Дикие твари - крепкий орешек, но и им он подготовил сюрприз. Сэтт яростно выкрикнул заклинание и махнул рукой. Палец прочертил кривую линию, которая тут же обратилась в заполненную бурлящей желтой жидкостью реку. Мчащиеся на врага звери не рассчитали своих сил: одни из них, пытаясь перепрыгнуть широкую пропасть, с воем падали вниз, другие остановились у самого осыпающегося под ногами края, но их спихивали подступающие следом ряды. Размокшая от крови земля скользила, не давая зацепиться за нее ни единым когтем. Страшная кислота разъедала плоть до костей, даже прочный металл не мог устоять под ее действием. Птиц, которых было не очень много, Сэтт истреблял с помощью прицельных молний. Подобравшиеся к самому краю реки лучники начали атаку. Справиться со столь многочисленным противником для Сэтта стало ощутимо сложнее. Силы медленно покидали его, и знаком тому было светлеющее небо и истончающиеся, блекнущие молнии.

Люди как будто почуяли, что маг долины слабеет. Возобновились атаки отдельных отрядов, из клеток выпустили новых тварей. Несколько конных групп отправились на запад и восток, чтобы обогнуть реку. Лучники не прекращали стрельбы. Теперь подключились катапульты. Зажженные снаряды полетели в сторону Альдергроува. Сэтт остановил несколько, но пара запусков достигла успеха, и Сэтт бессильно наблюдал, как два снаряда преодолели магический заслон и каменную стену и врезались в дома на окраине городка. Полыхнул пожар, обрушились кровли домов. Сэтт словно ощущал его тепло и слышал крики раненных. А еще он слышал уверенный голос Николаса, и это как будто придало магистру сил.