Никаких взрослых

Глава 11

Димон с некоторым усилием залез в старенький сетчатый гамак. Теперь, балансируя, он пытался удобно устроиться в нем, чтобы хоть немного отвлечься от гнетущих мыслей и набросать в затертом блокноте хоть какие-то связные мысли для текста на сайт Тайного Ордена. Члены Ордена дружно, почти единогласно решили, что следующий вдохновенный и оригинальный пост должен исходить именно от него, Димона. Эта перспектива, вместо радости и вдохновения, почему-то вызывала у него лишь раздражение и сопротивление.

Вокруг было душно, несмотря на наступивший вечер. Раскаленный за день воздух, казалось, застыл неподвижной пеленой, не обещая ни малейшего облегчения. Гамак предательски раскачивался из стороны в сторону, не давая сосредоточиться, а противные комары, словно маленькие хищники, назойливо жужжали над ухом, вожделея его молодой и, по их мнению, вкусной кровушки. Ручка, которую он только что приготовил для записи, предательски выскользнула из рук и упала на землю. С досадой выматерившись, Димон с трудом вылез из гамака и поднял ее.

В этот момент из-за кустов смородины неспешно вышел серый кот. Димон с подозрением посмотрел на него.

– А, появилась, свободолюбивая тварь? – проворчал он, обращаясь к коту. – Думаешь, сейчас опять будешь меня доставать своими воплями и требованиями еды? Ну уж нет! Теперь ты меня не достанешь, я высоко! – С этими словами Димон одним прыжком вновь оказался в гамаке и победоносно взглянул сверху на кота, словно одержав важную победу. – Что, съел?

Кот (или кошка: Димон уже давно собирался заглянуть ему под хвост, чтобы уж точно знать, в каком роде его величать, но все никак не находил для этого подходящего момента) невозмутимо сел внизу, прямо под гамаком, и уставился на раскачивающийся кокон с Димоном в середине. Его глаза, словно два зеленых изумруда, пристально следили за каждым движением Димона, голова водя головой в такт медленно покачивающемуся гамаку. В его взгляде читалось не то презрение, не то легкое недоумение.

Димон чувствовал себя глупо и нелепо в этой позе. Он понимал, что кот вовсе не боится его, и что вся его бравада – лишь жалкая попытка скрыть собственные сомнения и неуверенность. Мысли никак не хотели собираться в стройные предложения, а вдохновение, которое так необходимо для написания хорошего текста, упорно не желало посещать его.

Внутри него нарастало раздражение, смешанное с чувством вины. Он понимал, что подводит своих товарищей по Ордену. Они ждут от него чего-то особенного, чего-то оригинального, а у него в голове – лишь пустота и хаос.

Он чувствовал себя самозванцем, человеком, случайно попавшим в чужую компанию. Он боялся, что его разоблачат, что его истинную сущность увидят все, и тогда ему придется уйти, покинуть Орден, вернуться к своей прежней, серой и безрадостной жизни.

«Что я вообще тут делаю? – думал он с тоской. – Какой из меня член тайного общества? Я даже двух слов связать не могу! Лучше бы они попросили Спиридона, у него хоть талант есть, он вон как пишет, заслушаешься!» — эта мысль пронзила разум колючей иглой зависти.

Но вместе с тем внутри Димона рождалось какое-то новое чувство – смесь любопытства и вызова. А что, если он сможет преодолеть свои страхи? А что, если он сможет доказать всем, и прежде всего самому себе, что способен на большее?

Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и попытался отбросить все лишние мысли. Он постарался сосредоточиться на том, что действительно для него важно, на том, что его волнует, на том, что он хочет сказать миру.

Димон грыз кончик ручки. Ну, и о чем ему писать? Вполне можно было обойтись и без его опуса. Он и так много сделал для Ордена: настроил сайт, запустил рекламу, привел туда подписчиков из своего блога «Жизнь это боль». Ну что еще от него требуется? Он даже когда регулярно ходил в школу, сочинений не писал ‒ чего уж говорить теперь, когда он появляется там раз в неделю, да и то, потому что выгоняет Семен Борисович.

Хотя ладно, Борисыч ‒ классный мужик. Размеренный, спокойный, обстоятельный. Живет по принципу: «Делай, что должен, и будь, что будет». Не то, что его, Димонов, отец. Он тут прибегал на днях, когда прознал, где Димон теперь обитает. Сначала просто пытался уговорить его вернуться, про Польшу опять заикался, а после отказа пошел к Борисычу и стал ему угрожать: мол, незаконно несовершеннолетнего работать заставляете, до 18 лет только в дни школьных каникул, а сейчас учебная четверть, учиться ему не даете! Обещал Роспотрбенадзор, Инспекцию по труду и прокуратуру на кафе натравить. Борисыч сначала мягко отвечал, а потом разозлился и выставил его на улицу. Хоть черта лысого, сказал, натравливайте, да только дело тут не во мне, а в ваших отношениях с сыном. Отец, конечно, раскричался, чтобы тот не лез не в свое дело, но поздно ‒ Борисыч дверь захлопнул прямо перед его носом. А Димон до сих пор живет в страхе, что в кафе нагрянут всякие проверки, если отец и правда куда-то заявит. Утешала только мысль о том, что отец сейчас существует по принципу «не высовывайся» ‒ может, хоть это спасет его от желания идти жаловаться?

Мать тоже приходила. Глаза грустные. Обнимала. Сказала, что понимает, почему он сбежал из дома. Что ни в какую Польшу она не поедет, а если отец захочет ‒ пусть. Димон успокоенно кивнул. Он не понимал, зачем они поженились. Ради чего люди вообще женятся? Такое ощущение, что высшая цель этого ‒ родить новых людей, чтобы было кому портить жизнь.

Что там все говорят? Воля родителей священна? Ха. Но почему они имеют право выбирать для своих детей, где им жить, какую профессию получать? В какую страну переехать? Зачем вообще нужны родители? Можно, например, создать общественный совет и воспитывать детей всем вместе, строго придерживаясь правил. И первое правило: это дать ребенку свободу выбирать, что есть, что делать, во что одеваться, кем быть. Для чего нужны взрослые ‒ чтобы подавлять детей? Чтобы заставлять их плясать под свою дудку? Почему они просто не дадут детям жить так, как тем хочется?