Никаких взрослых

Глава 13

Димон, Софи и Спиро настаивали, чтобы Аннушка поделилась своей историей для их сайта.

‒ Ты главный идейный вдохновитель Ордена, твоя история ‒ самая жесткая из всех наших, на сайте ее нет. Так не пойдет, ‒ Димон жевал свежесрезанную веточку сливы.

‒ Отстань.

‒ Нет, я, конечно, могу отстать, но смысл тогда всего этого? Ты, значит, идешь на попятную? Мы должны наружу выворачиваться, доставать свои болячки и размахивать ими перед всеми, а ты останешься белым и пушистым веснушчатым ангелочком?

‒ Еще раз назовешь меня ангелочком ‒ кину в тебя кружкой.

‒ Молчу, ангелочек, ‒ хихикнул Димон и спрятался за спиной у Спиро. Тот поднял руки открытыми ладонями вперед:

‒ Соглашайся. Сайт и в самом деле выглядит бедновато. А после статьи Димона про свободу выбирать реальность, нас вообще угрожают сдать куда следует. Нам нужен контент, который действительно будет обличать таких взрослых, против которых мы боремся. Чтобы прочитав, люди понимали: надо стараться быть другими, надо что-то делать.

‒ Я сделала фото. То, в котором мать кричит на ребенка, разошлось по сети, я его вчера случайно в контекстной рекламе увидела. Второе, где отец с бутылкой пива и дочкой на пляже, набрало почти тысячу гневных лайков. Я, между прочим, с прошлого года его берегла, практически заранее подготовилась. Что может быть обличительнее?

‒ Твоя история.

‒ Я не писатель. Я фотограф. И официантка.

‒ Не прибедняйся. Твои фото действительно очень хорошие, и выхлоп от них прекрасный. Но нам надо и то, и другое.

‒ Спиро, что ты на нее давишь? ‒ остановила брата Софи. ‒ Это нам с тобой хорошо рассказывать, имен не называя. Ане сложнее ‒ тут как ни напиши, все равно будет понятно, что речь о матери. Ты бы сам так смог?

‒ Не знаю, ‒ пожал плечами Спиро. ‒ Иногда мне кажется, что я даже про отца готов написать прямо. И с именами.

‒ Вот и напиши, ‒ отозвалась Аннушка.

‒ Тогда и мне придется поселиться у тебя в кафе.

‒ То есть ты не пишешь только потому, что боишься испортить отношения с отцом? ‒сунулся Димон. ‒ А Аньке типа терять нечего, раз мать все равно ушла? Тогда, видимо, и мне тоже, все равно бездомный.

‒ Да нет, ‒ смешался Спиро. ‒ Не знаю я. Запутался. Вроде и не поэтому, но выходит, что да. Ладно, молчу. Ань, не хочешь, не пиши. Кто мы такие, чтобы тебя заставлять.

‒ Я подумаю, ‒ сказала Аннушка, глядя на него. ‒ Но это не значит, что вы меня уговорили. Я сама решаю, что делать.

‒ Конечно-конечно, ты главная, ‒ Димон выглянул из-за спины Спиро и на цыпочках, высоко поднимая колени, прошествовал к двери. Потом хитро оглянулся и протянул: ‒ А я свободный! Я ведь тебе сострада-а-а-а-ю и выхожу из замкнутого круга, где ты начальник, а я дурак!

Аннушка кинула в него ручкой и крикнула:

‒ Дурак!

Ручка стукнулась в закрытую дверь.

‒ Нам пора, ‒ Софи мягко попрощалась с Аннушкой, коснувшись ее щеки. ‒ Черешня пропадает. Спиро будет собирать, а на мне стерилизация банок. Ну и все остальное.

‒ Может, Спиро придет попозже? ‒ спросила Аннушка, поворачиваясь к нему. ‒ Поможешь мне со статьей. Если напишу, надо будет выложить, а я не знаю, какие там кнопки нажимать…

‒ Попроси Димона ‒ он в этом точно лучше меня разбирается, ‒ резонно заметил Спиро.

Софи же виновато взглянула на Аннушку:

‒ Извини, он мне действительно нужен. Одной там не справиться.

Аннушка отвернулась, но даже это не помогло скрыть разочарование. Ее спина и убегающая вверх по шее дорожка волос (они порядком отросли за последние два месяца) живописно выражали все, что она думала и о черешне, и о помощи Димона.

‒ Идите, ‒ скрипуче выдавила из себя она.

А дождавшись, когда за ними закроется дверь, поднялась со своего стула.

‒ Ну хорошо, я напишу. Я так напишу, что вы захлебнетесь слезами.

Предательство хуже смерти

Меня бросила мать два года назад. Она предала меня. Я говорю всем: не надо никому не доверять. Любой человек может предать. Нам всем с детства рассказывают про любовь, дружбу, про то, что дети ‒ это самое главное в жизни, но нет, это не так. Никакая любовь и дружба не будут вечными и надежными. Если мать может предать своего ребенка, то сделать это всем остальным точно не составит труда. Оглянитесь ‒ и вы увидите кучу примеров этому.

Однако у меня есть выбор ‒ быть одной или все-таки нет. Я не хочу быть одна ‒ в одиночестве тоже не выживают. Это закон природы. Значит, надо идти к людям, но делать это так, чтобы больше не переживать гадкого чувства, когда ты становишься не нужен.

Я могу слепить того, кто мне нужен из пригодного материала и сделать так, чтобы он меня никогда не бросил. Это на самом деле не сложно: немного внимательности, наблюдательности и обаяния. Но делать так ‒ единственный способ жить. Потому что если меня предадут еще раз, я не переживу. Я, скорее, умру, чем позволю кому-нибудь ранить меня. Поэтому я сделаю так, чтобы тот, кто будет со мной, был моим навсегда.