Никаких взрослых

Послесловие 3

Почтальон, прихрамывая от усталости, шел по дороге. Время от времени он сворачивал к небольшим кафе и гостиницам, еще утопающим в мареве последнего летнего месяца.

Около кафе, увитом переплетенными стволами глициний, он не обнаружил почтового ящика и позвонил в колокольчик.

Вышла девушка с тяжелым взглядом с ультракороткой стрижкой. Впрочем, кого только не было в южном городе, поэтому почтальон ко всему относился философски.

‒ Вам письмо вернулось.

Он расстегнул молнию на сумке, что висела у него через плечо, покопался там и достал конверт.

И Аннушка тут же узнала свой почерк. Да, это ее письмо, которое она отослала Ариадне Сергеевне и на которые возлагала большие надежды! Да, она там знатно покривила душой и написала всякого, чтобы выжать слезу из странной старухи. Из-за этого письма и случился тот самый скандал, который разрушил и Тайный Орден, и дружбу, и ее собственное самоуважение. Хотя, конечно, это было просто поводом.

Не понимая, что происходит она подняла взгляд на почтальона.

‒ А почему оно вернулось?

‒ Вы не на меня смотрите, девушка, вы на штемпель смотрите, – сухонький и видавший многое на своем веку почтальон подождал, пока девушка с отросшим ежиком и грустными глазами поймет его слова. После этого он застегнул молнию на сумке и отправился дальше.

Аннушка перевернула конверт и на обратной стороне по диагонали увидела красный штамп и надпись:

Возврат по причине смерти адресата

Было жарко. Но почему-то стало еще жарче. Как будто воздух сгустился и навалился ей на грудь и проник в ноздри, словно плотное желе с запахом астр. Тех астр, что ей кто-то подарил на той злополучной встрече. Дышать становилось все труднее. Что-то накапливалось у нее в груди, сгущалось и зрело, как зреет давнишнее воспаление перед тем, как перерасти в гнойник и лопнуть. Чтобы не упасть, она села на ступеньки крыльца.

И тут кто-то загородил опаляющее и безжалостное солнце. Потом вытащил из ее рук конверт и легонько коснулся ее макушки. Мягко-мягко, как мама в детстве. Когда пела ей колыбельную и успокаивала перед сном. Ведь Аня всегда боялась спать одна ‒ ей снились кошмары. Про злого и ужасного монстра, который приближается к ней, а она ничего не может сделать. Не может даже пошевелить рукой, чтобы оттолкнуть, или крикнуть, чтобы позвать на помощь.

‒ Ну что ты, маленькая, ‒ тот, кто загородил ей солнце, присел рядом на ступеньки кафе и обнял за плечи. Положил ей на колени три астры.

Аня уткнулась ему в белую праздничную рубашку. Ее тело содрогалось от внутренней дрожи и сдавленных всхлипов. Димон гладил ее вдоль позвоночника, похлопывая по лопаткам и продолжал говорить тихие успокаивающие слова. Те, что идут от самого сердца.

Время шло, забирая с собой жару и даря прохладу. Закатное солнце одарило людей последним лучом и ушло за горизонт. Небо впитало малиново-фиолетовую россыпь облаков. Лица парня и стриженой девушки сидящих на ступеньках кафе «Веранда» приобрели теплый медовый оттенок. Они словно впитали в себя свет ушедшего солнца.

Редкие прохожие оглядывались на странную парочку. Ребята держались за руки и смотрели в небо.

‒ Ты читал мои письма? ‒ наконец, спросила Аня.

‒ Одно. А что было во втором?

‒ Я не знаю. Не открывала.

‒ Почему?

Аня пожала плечами.

‒ Мне казалось, там не будет ничего нового. Наверняка опять уговоры связаться с ней, поступить в услужение. Но это не то, что мне нужно.

‒ Услужение? ‒ удивился Димон. ‒ Она же предлагала тебе частные уроки. И, кстати, ты гуглила, кто такая эта Сабельфельд?

‒ Нет, ‒ пожала та плечами.

‒ Ну ты даешь! ‒ вскинулся он, выудил из кармана телефон и быстро набрал в поисковике сложную фамилию. Кликнул на первую ссылку и протянул Ане смартфон.

‒ Ариадна Сергеевна Сабельфельд, ‒ прочитала та, ‒ художница, фотограф, культуролог, кадемик-член Российско-итальянской научно-исследовательской академии Феррони, член-корреспондент Национальной академии кинематографических искусств и наук… Ничего себе. ‒ Девушка изумленно посмотрела на Дмона, потом промотала страницу вниз и снова начала бегло читать: ‒ Последние годы жизни провела в инвалидной коляске, борясь с неизлечимым заболеванием суставов ног, однако, продолжала преподавать фотомастерство в частном порядке. Умерла 10 апреля 2024 года.

‒ Погоди, ‒ нахмурился Димон. ‒ А второе письмо тебе когда пришло?

‒ Не помню. Кажется, в начале апреля.

Они переглянулись.

‒ Может, ты его все-таки прочитаешь?..

Аня рывком поднялась и вошла в кафе, а спустя пару минут вернулась с конвертом в руках и канцелярским ножиком. Села рядом с Димоном, осторожно взрезала сгиб.

На этот раз буквы на строках стояли не столь чинно. Почерк был сбивчивым, а где-то и даже нечетким.

Милая Анна,

пишу скомкано, так как тороплюсь. Меня кладут в больницу, но я должна сообщить Вам радостную новость. Мне не терпится увидеть Ваше лицо. Приношу искренние извинения. Неучтиво с моей стороны писать Вам, не дождавшись ответа, но, боюсь, другого времени написать Вам у меня может не быть.