Никакой магии, или Во всём виноват камень

Глава 23 Новая жизнь Маруси

На подмосковный городок опускались сиреневые сумерки. Рыхлый, ноздреватый снег местами еще лежал по обочинам дорог. Днем весенние лучи, старательно точили его грязно-серую кору, а по ночам он вновь срастался в жесткий, колючий наст. Маруся шла, переступая лужи, по разбитому дорожному покрытию с рытвинами и колдобинами, а проще – ямами, полные талой воды уже начавшейся весны. Шла, осторожно всматриваясь под ноги, боясь оступиться и упасть из-за отсутствия уличного освещения.

- Господи, все, как тридцать лет назад! Наверное, с тех пор дороги так и не ремонтировали по-настоящему.

Ее угнетала заброшенность родного Павловского Посада, что в часе с небольшим езды, электричкой от Москвы. Она родилась и до окончания местной школы прожила в этом тихом патриархальном городке известном своей платочной фабрикой и тем, что в нем родился и провел детство Штирлиц – незабвенный Вячеслав Тихонов. После смерти родителей Маруся редко приезжала сюда, в основном, чтобы навестить их могилы и сестру матери, свою тетю Клаву, разменявшую восьмой десяток, бывшую учительницу русского языка и литературы. Одинокая старая дева доживала свой век в маленькой квартирке среди книг, фотографий и телевизора. Иногда Клавдию Ивановну приглашают на торжественные мероприятия в школу, в которой она проработала без малого полвека. Но в последнее время ей все труднее выходить на улицу, заболели ноги и переезд племянницы к ней на жительство, она восприняла сдержано-радостно. Никаких вопросов не задавала и не допытывалась, что послужило причиной ее отъезда из Москвы.

- Что ж, живи, конечно. Только тесно у меня: комнатка всего-то семнадцать метров, кухня, правда, около восьми.

- Вот, на кухне я и буду спать на раскладушке, если не возражаешь. А летом попробуем пожить в родительском доме. Он хоть и ветхий, но, надеюсь, не развалится от нашего присутствия.

- Знаешь, Маша, (тетка ее так называла с детства) я удивляюсь, что его до сих пор не подожгли. У нас прошла целая серия поджогов старых частных домов, а ваш недалеко от станции, считай в центре города. Поговаривают, что местных бандитов рук дело. Может продать, пока не поздно? Ремонт капитальный тебе не потянуть, а на вырученные деньги квартирку купишь рядом со мной, с удобствами. Ты меня правильно пойми, я не против, чтобы нам жить вместе, но что ты будешь ютиться на кухне.

- Я подумаю, тетя и приму решение.

Тетка замолчала и вновь погрузилась в прочтение книг, которые были повсюду: на подоконниках, этажерке, столе, стульях и даже на кухне. Это был ее мир, нарушать который Маруся не смела. Она тихо ходила по квартире, тихо готовила еду, тихо прибиралась. Это стало ее образом жизни, хотя, если честно себе признаться, давалось такое Марусе тяжело. Она привыкла быть хозяйкой в доме и иногда жалела, что не взяла пачку денег от мужа при расставании. Они бы сейчас пригодились на ремонт дома. Глупая гордость. Уйти из родных стен, все бросить! А вдруг Вася влюбится и приведет женщину?! Он так помолодел и долго не будет один, это естественно.

От этих мыслей Марусе стало по-настоящему тоскливо, в глубине души она надеялась, что муж приедет, уговорит, увезет обратно, но время идет, а он так и не предпринял попытку.

- Надо смириться, что я живу без него. Что его больше нет в моей жизни. Я же сама все решила и надеяться должна только на себя. – постоянно мысленно повторяла Маруся – Надо искать работу. Все полегче будет.

В субботний день Маруся собралась на местный рынок, прикупить что-то из еды, пополнить съестные запасы: растительное масло, макароны, крупы. Тетя Клава перед ее уходом сунула в руки деньги:

- Мне деньги тратить не на что, кроме, как за квартиру заплатить и на питание, ну лекарства еще. У тебя доходов пока нет, поэтому будем жить на мою пенсию.

- Я работу найду.

- В Павловском Посаде не найдешь. Все едут работать в Москву. По утрам и вечерам в электричку невозможно зайти.

- Я постараюсь. Хоть уборщицей пойду в больницу, там всегда требуются.

Тетя Клава лишь печально покачала головой и проводив племянницу, закрыла за ней дверь.

Был выходной день и на рынке, в поисках недорогих продуктов, топился местный люд. Маруся встала за рыбой, пока стояла в очереди присмотрелась к продавщице, ее лицо показалось знакомым. С трудом узнала в бесформенной женщине, в грязно-белом фартуке поверх телогрейки, свою бывшую одноклассницу Веру Егорову. Когда-то первая красавица класса, она очень изменилась: растолстела, из-под немодной мохеровой шапки торчат седые пряди волос, на лице появились морщины – грустное зрелище… Где та тонкая девочка с золотистой косой, лучшая запевала школьного хора?! Если б не родинка на щеке, с годами из изящной черной точки, превратившаяся в неприятную горошину, то Маруся не узнала бы свою бывшую одноклассницу.

- А я еще Бога гневлю, что старая-страшная. По сравнению с Верой, превратившейся в грузную бабу, я еще ничего. – думала Маруся.

Наконец, подошла ее очередь. Маруся выбрала рыбу, консервы, заплатила деньги и только тогда спросила:

- Вера? Вера Егорова?

Женщина за прилавком, посмотрев на покупательницу, поправила свою мохеровую шапку. В глаза Маруси бросились ее красные, огрубевшие руки с облезлым маникюром.

- Вы кто?