Никакой магии, или Во всём виноват камень

Глава 29 Поедем на дачу, или Планы на лето

Тетя Клава, передала содержание короткого разговора с Василием своей племяннице Марианне или Марии, как окрестили ее в деревенской церкви перед самым началом войны. Партийность родителей не помешала решиться на подобный шаг. Не секрет, что и в церкви были свои осведомители. Клавдия стала крестной племянницы. Тогда совсем молоденькая студентка педвуза, она рисковала не меньше, в случае доноса ее могли отчислить из института. Лозунг: «Религия – опиум для народа» еще вовсю работал и официально был признан.

Все изменила война. Отец Маруси ушел на фронт. Татьяна, - мать Маруси и сестра Клавдии уехала в эвакуацию с маленькой дочерью на руках. Казалось, после Победы и возвращения домой родителей в их чудом уцелевший дом, эта трагическая страница жизни перевернута, а впереди только жить и радоваться. Отец Маруси после войны прожил всего восемь лет, сказалось тяжелое ранение на фронте. Так, в возрасте тринадцати лет она осталась с матерью и крестной тетей Клавой, а в семнадцать поступила в московский ВУЗ учиться на химика-технолога легкой промышленности. После ВУЗа Маруся вышла замуж за Васю, недавнего выпускника Горного института. Им удалось прописаться и закрепиться в Москве, стране очень были нужны специалисты с высшим образованием и молодая семья Чукотиных получила крошечную комнатушку в деревянном бараке рядом с Измайловским парком. А тут и массовое строительство панельных домов или «хрущевок» развернулось; барак снесли и семья Чукотиных, в составе трех человек, получила пусть небольшую, но отдельную квартиру из двух комнат на Первомайской улице, рядом со старым метро. Многие завидовали, особенно подмосковные подруги, большинство из которых продолжало проживать в ветхом жилье безо всяких перспектив получить от государства квартиру с удобствами. Опасаясь зависти, Маруся сузила круг общения с друзьями детства и юности. И вот, по прошествии стольких лет, она вернулась в родной городок.

Маруся сидела на кухне, задумавшись над предложением Василия вернуться в освободившуюся московскую квартиру. Странно, но ей этого почему-то совсем не хотелось. Она привыкла к своей новой жизни, а сейчас, когда все вокруг начало зеленеть и пускаться в рост, Маруся, обложившись книгами и пособиями, начала постигать науку садоводства и огородничества.

Тетя Клава молча наблюдала за племянницей, она не торопила ее с выбором.

Спустя несколько дней, Маруся, задумчиво помешивая ложкой в чашке с чаем, сказала:

- Знаешь, тетя, почему-то ноги не идут в мою московскую квартиру. Привыкла я к тебе. И что я там буду делать одна?

Клавдия Ивановна, с облегчением вздохнула:

- Ну, и слава Богу! Будем жить вместе. Я ведь тоже привыкла к тебе.

Маруся улыбнулась:

- Вот семена взошли, поеду в родительский домик, рассаду в землю посажу. Ягодные кусты потихоньку в порядок приведу. Дом, конечно, старый, но я прибралась и мы вполне проживем там лето вдвоем, тем более, что это всего-то несколько автобусных остановок в черте города. Как только окончательно потеплеет, так и переедем. Если ты не против, конечно. Будем в саду на солнышке чай пить. Я свое золотишко в скупку снесла, а там и пенсия совсем скоро. Надо только в Москву за документами и справками для ее оформления съездить. Главное, чтобы погода была хорошая, до осени точно на даче пробудем, а там видно будет. Ну, как тебе такое предложение?

Клавдия Ивановна лишь одобрительно кивнула. Лицо старой учительницы озарила добрая улыбка.