Никакой магии, или Во всём виноват камень

Глава 40 Ритм сердца

Отпустив джип с охраной, Василий помог Ванде войти в квартиру. Он заботливо снял с ее ног туфли и на руках отнес в гостиную, где бережно опустил на диван. За окном разгорался жаркий июльский день, а Ванду Суарес колотил озноб, словно в лютую стужу, ее трясло от холода. Василий дал ей градусник, а сам поспешил в спальню за теплым пледом. Накрыв им дрожащее, тонкое тело Ванды, побежал на кухню и вскоре вернулся, держа в руках поднос с горячим чаем и медом в хрустальной розетке. Он поставил его на столик рядом с Вандой и взял у нее градусник. Температура тела Суарес составляла всего лишь 34 градуса, как говорится, чуть теплее покойника.

- Может ты есть хочешь? Я приготовлю.

- Нет, не хочу, - слабо ответила она - Мне уже полегче. Ляг рядом и согрей меня своим теплом.

Ванда взяла руку Василия, положила ее себе на лоб, затем провела ею по своему лицу и поцеловала его пальцы. Он замер от неожиданности: такого с ним еще не было; чтобы женщина целовала ему руки…

Василий повиновался. Он прилег рядом с Вандой, а она, не выпуская его руку, положила себе на грудь. Под пальцами Василия была тишина, биения сердца не ощущалось совсем. Он мог поклясться, что оно остановилось и было непостижимой загадкой, как Ванда до сих пор жива, хоть и холодна, словно сделана изо льда, но все же тихонько дышит и смотрит на него сквозь опущенные длинные ресницы своими черными очами.

Наконец, Василий почувствовал под рукой первый толчок сердцебиения, затем второй, третий и сердечный ритм окончательно возобновился. Василий облегченно выдохнул:

- Ты жива! Сердце забилось!

И через секунду сам упал в небытие, потеряв связь с реальностью.

Когда пришел в себя, обнаружил, что Ванды нет рядом. Василий отчетливо помнил, что, когда он вырубился с полной потерей сознания, она лежала рядом с ним в этой комнате, на этом диване. Он попытался подняться, но сил не было даже на то, чтобы поднять руку. Такой, сковывающей все его тело слабости, с ним никогда случалось. Очень захотелось пить, но голос пропал. Василий лишь губами беззвучно произнес:

- Пить…

В этот самый момент кто-то поднес к его рту стакан с водой. Он с жадностью сделал несколько глотков и только потом увидел Ванду; это она принесла ему спасительную воду.

- Благодарю, но как ты узнала?

- Я все про тебя знаю. Тебе полегче?

Еще минуту назад он был уверен, что умирает, а сейчас силы вернулись к нему, словно он выпил не обычную воду, а какой-то чудодейственный, живительный эликсир из рук волшебницы и этой волшебницей была никто иная, как Ванда Суарес. Василий встал с дивана и осмотревшись произнес:

- Я буквально, как с того света вернулся. Думал, что мне хана. Это ты меня вернула.

- А ты меня. Мы с тобой взаимно спасли друг друга. Тут нечему удивляться. Все удивления впереди, постепенно ты привыкнешь и перестанешь относиться к этому, как к чуду.

Василий рассмеялся:

- Да, все, как в физике: я – твоя подзарядка, а ты – моя!

Лицо Ванды осветила улыбка, а он почувствовал аромат ее духов.

- Знаешь, я только одного до сих пор не могу понять: каким образом той ночью, в твое отсутствие я ощущал запах твоих духов?

- Ну, это, как раз, проще простого. Мы же с тобой об этом много говорили: мысли могут материализоваться.

- И, все же, мне еще многое не понятно. – пожал плечами Василий.

- Ты, может, и не поверишь, но и со мной такое бывает! Ну, как, мы едем?

- Куда? – удивился Чукотин.

- Как куда?! В Испанию, конечно! Теперь нам ничто не помешает отправиться туда вдвоем.

- Телепортируемся?

- Ну, зачем зря расходовать на это силы, – Ванда достала из сумочки билеты с документам. – Все гораздо проще - полетим самолетом до Барселоны.

- А я рассчитывал, что на метлах… - усмехнулся Василий.

- В нашем распоряжении немного времени, чтобы закусить перед дорогой. В холодильнике есть еда. Не хочется рисковать здоровьем в общепите аэропорта. А тебе необходимо немного подкрепиться.

Они, выпив по бокалу хорошего красного вина, слегка перекусили. Василий заметил, что на лице Ванды появился румянец, ее черные глаза блестели из-под длинных, красиво загнутых ресниц. Мужское начало проснулось в нем:

- Черт возьми, она красива, однако! У нее какая-то яркая, экзотическая красота, хоть и не совсем в моем вкусе.