Никакой магии, или Во всём виноват камень

Глава 42 Я чувствую, я - живая!

Утро у моря… Что может быть чудесней! Василий проснулся, а вместе с ним и первая мысль: немедля побежать, чтобы с разбегу броситься в море, присутствие которого ощущается совсем близко: из окон слышны ровные, мерные перекаты прибрежных волн, сквозь колышущиеся занавески долетает прохлада его свежего дыхания. Море, словно живое существо, ласковое и коварное; манит поиграть с ним, бросает вызов… Такое разное и непредсказуемое, что не знаешь каким оно станет через мгновение, особенно, когда ты далеко от берега и один на один с ним. Тогда оно собой заменяет целый мир, в этой реальности сошлись две сущности: ты и море, и только от него зависит чем закончится эта встреча: приятной прогулкой по его блестящей глади с чередой белых барашков под ярким солнцем или внезапно налетевшим штормом, поднявшим гигантские массы воды. Огромные стены волн, закручиваясь валом, сменяя друг друга, угрожают и торопятся утащить на дно все, что на поверхности, включая тебя, тем самым давая понять, что ты здесь чужой, это не твоя стихия, что море лишь позволяет пользоваться им: бороздить его просторы, питаться его дарами и щедротами, но человек – не морской царь Нептун и никогда полностью не завладеет его пространствами, поэтому, время от времени, море напоминает людям: «любуйтесь, пользуйтесь, но не забывайте, кто здесь хозяин от которого все зависит, а вы - только гости.»

Василий поднялся с кровати и осмотрелся. В отведенной ему комнате, залитой утренним солнцем, стены окрашены в пастельные тона, на них развешены гравюры с изображениями эпохи Средневековья; высокие потолки с лепниной, темная мебель стран Магриба с инкрустациями из перламутра, - повсюду присутствует дух исторической старины, судя по всему, особняк выстроен в начале 19 века, возможно, родовое гнездо предков Суарес.

На глаза Василия попался халат из бирюзового шелка. Кто-то заботливо разложил его на спинке кресла рядом с великолепной кроватью, на которой он спал. Чукотин накинул халат, он приятно холодил кожу, взял из ванной большое полотенце и вышел из комнаты.

Василий оказался на открытой террасе с лестницей, ведущей к морю. Он побежал вниз по ступеням к отгороженному участку пляжа. Ступив на теплый песок, в одном из шезлонгов он увидел Суарес. Она принимала солнечные ванны в черных очках и широкополой шляпе. Заметив Василия, быстро накинула халат, прежде чем он успел приблизиться к ней.

- Доброе утро! Надеюсь, не помешал Вам загорать? – он почему-то снова перешел с ней на «Вы».

- Как спалось на новом месте? – спросила Суарес.

- Спалось отлично. Пойдем вместе окунемся?

- Идите, Василий. Я уже побывала в море.

- Что ж, тогда я побегу…

Он и в самом деле побежал к морю, только пятки засверкали и с разбегу погрузившись в его теплые, ласковые волны, ощутил себя молодым. До этого, несмотря на внешнюю молодость, внутри он оставался по-прежнему пятидесятилетним и вдруг впервые почувствовал себя помолодевшим не только телом, но и душой. От внезапно накатившей радости, нырял в глубину, резвился, как ребенок или молодой дельфин, почуявший неограниченную свободу, а Ванда лишь тихо наблюдала за ним из своего шезлонга. Ее глаза надежно скрывали черные стекла очков, а тело - длинный шелковый халат, скользивший в след за ней, когда она ступала по песку.

Вдоволь наплававшись, Василий на выходе из моря увидел Ванду, стоящую на прибрежной полосе, и направился к ней. Вдруг, порыв ветра сорвал с головы женщины шляпу, густые волосы рассыпались по плечам, закрыв ей лицо своей блестящей черной волной. Василий побежал за шляпой, поднял ее и стряхнув песок, протянул хозяйке.

- Gracias, - почему-то по-испански поблагодарила она, все еще борясь с лавиной своих черных кудрей, закрывших ей лицо под натиском ветра. Василий готов был поклясться, что в этот момент она была прекрасна и ему больше всего на свете хотелось припасть губами к ее алому рту с рядом белоснежных зубов. Острое, позабытое чувство молодости, когда все спонтанно, импульсивно, под наплывом эмоций и разум отказывается просчитывать последствия: все «За» и «Против».

Ванда взяла из его рук шляпу:

- Вы, верно, проголодались? Пойдемте завтракать.

Ничто не указывало на ее волнение: голос был тих, движения спокойны и размерены и только руки, вернее пальцы, выдавали то, что происходило в ее душе. А там бушевал ураган, непознанной ею ранее страсти:

- Он здесь, он рядом, и мы с ним наедине! Я чувствую, я - живая!

Взявшись за руки, они поднялись по лестнице, где на отрытой террасе был сервирован для них столик. Василию еще предстояло открыть для себя настоящую испанскую кухню, но завтрак мало чем отличался от привычных ему блюд: зерновая каша с ягодами, оладья с растопленным шоколадом, кофе…

Василий ел с удовольствием, еда пришлась ему по вкусу, а Ванда лениво ковыряла ложкой в каше и выбрав из нее ягоды, принялась пить кофе с печеньем.

- Сегодня на обед к нам приглашены гости, – сообщила она Василию.

- И кто же? – поинтересовался Чукотин.

- Вчерашняя знаменитость и мой старый друг Хуан Гарсиа.

- Так он твой друг?

- Да, я одно время с ним училась танцам и Хуан был моим постоянным партнером. Он стал профессиональным артистом, а я бросила сцену.