Никакой магии, или Во всём виноват камень

Глава 43 Таинственные розы

Как уже упоминалось, особняк родителей Ванды Суарес с огороженным участком пляжа, был выстроен из белого камня с огромной лестницей, спускающейся к морю. Сам дом и внутреннее его убранство осталось нетронутым после смерти приемных родителей, давших Ванде фамилию, блестящее образование и огромное состояние, открывшее перед ней, тогда совсем юной девушкой, неограниченные горизонты возможностей. Она увлеченно занималась вокалом и хореографией, мечтая посвятить себя сцене. Однако, в подростковом возрасте Ванда начала стремительно расти, именно по этой причине парные танцы с Хуаном Гарсиа пришлось оставить. К тому времени девушка серьезно увлеклась искусством и с феерическим успехом начала свою артистическую карьеру. Но главным богатством Ванды был божественный, неподражаемый голос. Ее, не окончившую консерваторию, даже взяли в Королевский театр Мадрида, - главный оперный театр страны. Продержалась она там недолго; по слухам, не сработалась с руководством труппы. Своей независимостью, а главное, феноменальными вокальными данными, Суарес мгновенно опустила планку ведущих солистов театра, чем вызвала зависть и яростное сопротивление богатой «выскочке».

Продюсеров, желавших работать с Вандой Суарес, было предостаточно и вскоре нашелся некий Алехандро Мендоса, по его словам, обладавший большим опытом и связями в шоу бизнесе. Он организовал молодой звезде гастроли по всему миру, ее выступления имели оглушительный успех, посыпались предложения выступать в лучших мировых залах и площадках. По совету Алехандро, Ванда выступала под псевдонимом Наташа Ростофф, что по всем догадкам адресовало к героине Толстого. Так, поездив по разным странам, Ванда или Наташа Ростофф, в возрасте около двадцати лет, впервые пересекла границу СССР с гастрольным туром. Было это десять лет назад. В то время, пусть и на краю могилы, но еще был жив Л.И. Брежнев, за жизнь которого цеплялись влиятельные партийные чины. Корабль под названием «СССР» волей разных исторических обстоятельств, причин и факторов, затыкая пробоины в некогда могучем корпусе, медленно, но верно начал тонуть. Дряхлеющая партийная верхушка ничего поделать с этим не могла, большинство из них после смерти генсека стало дружно, один за другим уходить в мир иной. У каждой страны, как у каждого из людей, есть своя судьба, об этом Ванда знала еще до встречи с цыганкой-пророчицей Зариной, которую повстречала в Москве.

С виду Зарине было лет за семьдесят, а сколько на самом деле не знал никто. Настоящая цыганка, на своем веку вкусившая и жизнь в таборе с вечными скитаниями по тогда еще Российской Империи, и изоляцию от новой власти, старавшейся покончить с цыганской миграцией и «одомашнить» этот вольный народ, живущий по своим законам. Надо сказать, что в России цыган любили и преследований они особых не испытывали, если, конечно, не занимались конокрадством у местных жителей, а потом у колхозников. Машин тогда еще не было, а без коня цыган – не цыган. Они, словно пришельцы из разных времен, наделенные редкими талантами к танцам и пению, но главной и древнейшей их особенностью было и остается владение магией. Ванда прекрасно помнит тот день, тот миг, когда они встретились с Зариной глазами. Да, с полной уверенностью можно утверждать, что вначале их встречи были не слова, а взгляды, проникшие в души друг другу. Старая цыганка сразу все поняла про Ванду, а та про нее и слова им были не нужны.

- Ромалэ, подойди! – обратилась она к Ванде.

Девушка послушно приблизилась к ней. Цыганка сняла с пальца старинное кольцо и протянула его Суарес.

- Это твое. Надень и не снимай! Отныне ты не сирота. Ты настоящая ромалэ, а мы семья твоя.

Есть поверье, что мысли и слова материализуются. Наверное, сама судьба распорядилась так, что Ванда осталась в СССР и на Родину возвращалась лишь для отдыха. Она так и не смогла привыкнуть к затяжной осени с ее низким, серым небом и старалась это унылое время года проводить в Испании, где осень, по нашим признакам, отсутствует, а октябрь часто солнечный и теплый. Поэтому ранней весной и поздней осенью Ванда стремилась на Родину, и лишь в этом году изменила своим устоявшимся планам из-за Василия. Ей хотелось познакомить его с Испанией как можно скорее.

После завтрака она показала Василию дом, а также уютный внутренний дворик с фонтаном среди аккуратно высаженных кустов роз. Их было много, разных сортов и цветов: от белых до темно-бордовых, настолько темных, что на закате уходящего дня, можно было принять за черные. На прямых толстых стеблях, они, будто из черного бархата, выделялись своей строгой, таинственной красотой.

Василий с восторгом рассматривал розы, вдыхал их аромат, а Ванда с улыбкой наблюдала за ним со стороны.

Они вернулись в дом, чтобы немного отдохнуть и собраться к приходу гостей. Стоило Василию переступить порог отведенной ему комнаты, как он ощутил густой аромат роз, какой бывает только у выращенных под солнцем юга. На подоконнике, между раскрытыми ставнями, лежал большой букет из черных роз. Там же была открытка с затейливо-перфорированным краем в виде кружева. На ней изящным почерком было написано:

- Тебе понравились эти розы. Радуюсь вместе с тобой. В.С.

Сердце Василия сладко сжалось в груди:

- Она, и впрямь, необыкновенная женщина! Вне всякого сомнения, – она сама собрала букет и написала записку. Но когда успела?! С ума сойти, букет, а еще тот, не идущий из памяти, поцелуй его руки! Он себе и представить подобное не мог! Может у испанцев так принято? Русскому не понять. Но он явно покорен этой женщиной и у него буквально крышу сносит от жгучего желания.