Никчемная жена. Хозяйка своей судьбы

Глава 3. Битва платьев

Как управлять могущественными артефактами?

Я не знала.

Шагая по туманному городу, я сто тысяч раз с яростью представляла, как с неба на мостовую передо мной падает Красивый Барон. Разбивается в лепешку, как пересевшая слива.

Но ничего не происходило.

Я твердила об этом своем желании снова и снова, с жаром и яростью, но Барон все не падал.

Значит, это не так работает. Если работает вообще.

В конце концов, кто сказал, что эти камешки в потрепанной розовой коробке — волшебные? Болтушка-толстуха? Да она врет на ходу, особо не задумываясь. Могла насочинять. Ей верить вообще нельзя!

А если эти камни и правда волшебные, то, может, у них свои правила есть? Как с лампой Алладина?

— Нельзя убивать, нельзя воскрешать умерших, — процитировала я знакомое с детства правило.

Но догадки мои тоже не привели ни к какому результату. Как бы я не загадывала желания, как бы я их не формулировала, они не сбывались.

Вот тебе и магические артефакты…

Словом, когда я дошла до базара, я окончательно разуверилась в магических способностях красивых стекляшек.

Мечтать о волшебном решении моих проблем было некогда. Надо было становиться на ноги и поменьше витать в облаках!

У базарной площади самая бойкая торговля.

Самые дорогие лавки и мастерские.

Швейная, разумеется, тоже была.

Красивая вывеска, стеклянная витрина, за которой — вот же чудо! — на манекенах, набитых соломой, были выставлены несколько платьев, довольно неплохо пошитых…

И грохот и гром внутри.

Кто-то ругался, кто-то выл тонким голосом на одной ноте.

Я даже оробела и уж было хотела развернуться и бежать отсюда.

Но вовремя взяла себя в руки и уверенно поднялась по ступенькам.

За дверями лавки разыгрывалась целая трагедия.

Посередине лавки стоял манекен, облаченный в платье — я так понимаю, в недошитое.

Одна работница истошно выла, сидя прямо на полу. А хозяйка с видом убийцы гонялась за второй работницей, дородной краснолицей женщиной. Очень верткой и шустрой, несмотря на габариты.

— Ты уволена, мерзавка! — кричала хозяйка лавки, тощая женщина в хорошо пошитом платье. Оно было простое, но не лишено некоторой элегантности даже. А на ногах этой почтенной дамы были надеты полосатые, очень добротные чулки и крепкие башмаки. Очень модно.

—Нет, ты убита! Я убью тебя, мерзавка! — вопила она, не прекращая своих попыток вонзить в краснолицую портновские ножницы.

— Вы обещали уволить ее месяц назад! — рыдала сидящая на полу. — И не сделали этого! И вот что она натворила!

Бегающие умаялись, запыхались и остановились. Краснолицая буквально-таки повисла на манекене, обхватив его пухлыми руками. От нее разило винным перегаром.

— Сударыня, — робко позвала я, обращаясь к хозяйке. — Я хотела бы устроиться на работу… возможно это?

— Еще одна, — устало произнесла хозяйка. — Работница… достаточно с меня работниц, помощниц, мастериц! Вы любите только деньги! А положиться на вас нельзя! Вон!

Красномордая вздрогнула и испустила еще одно облако сивушных паров.

Я испуганно глянула на платье на манекене, из-за которого разгорелся сыр-бор.

Оно было пошито из замечательной, прекрасной, очень хорошей ткани.

Нежно-лавандовое, с тонким рисунком розового цвета.

Как лепестки гладиолуса с розовыми прожилками. Такое светлое, и чуть затемненное в складках.

Юбка была выполнена неплохо. Насборена где надо, где надо приподнята.

А вот с корсажем дело обстояло из рук вон плохо.

— Отдавать скоро, — выла работница, сидя на полу. — А теперь мы вместо денег останемся на улице!

— Вон! — снова выдохнула портниха, ткнув в краснорожую ножницами.

Корсаж был странно перекособочен.

Его словно пожевали и выплюнули, неловко пристроив на место.

Детские аппликации из цветной бумаги выглядят так же нелепо и косо-криво, как этот предмет гардероба, уныло висящий на манекене.

— Ты разорила меня! — с ненавистью выдохнула портниха притихшей и испуганной краснорожей. — Ты!.. Ты знаешь, сколько это стоит?!

— Мы все пойдем побираться, когда госпожа графиня потребует назад свои деньги! — выла сидящая на полу помощница.

Краснорожая и сама была не рада. Она тоже рыдала, но тихо. Лишь носом швыркала.

— Бес попутал, — бормотала она. — Это все рыжая! Любовница Красивого Барона! Она сказала, всего по кружечке, ну я и… эх!

— Нечего связываться со всякой швалью! — взревела портниха яростно. — Ты же знаешь что рыжая собирается всех затмить на предстоящем приеме! Она вообще могла напоить тебя, бросить в пивнушке спать и сюда пробраться, чтоб изрезать все платья в мастерской!