Никчемная жена. Хозяйка своей судьбы

Глава 6. Старые знакомые

Честное слово, я бы отдала камни!

Вот как только мой странный знакомец, назвавшийся ювелиром, ступил ко мне, так сразу и отдала бы.

Тем более, что он был не один. Этих негодяев было четверо. Прям, целая ювелирная гильдия!

Да я даже полезла в карман!

Но тут же вспомнила, что именно сегодня я коробочку с камешками выложила в своей комнате. Спрятала вместе с атласом и бархатом.

Что за напасть-то такая?!

И теперь мне свернут шею ни за что!

Впрочем, если б я отдала камни, мне свернули бы шею гораздо быстрее.

— К… камни? — выдохнула я, пятясь. — Какие камни, сударь? У меня не ничего! Только полная корзинка стекляшек, сударь!

И я красноречиво позвенела корзинкой.

Вести этого господина в ателье? Не вариант.

Он перережет глотки всем, и юной Лили, не пожалеет.

Лже-ювелир осклабился.

Под полями его видавшей виды шляпы глаза его горели угольями. Острые зубы скалились, словно он уже готов был впиться в мое горло.

В руке его блеснул нож.

— Ты же знаешь, о чем я говорю, красотка! — произнес он. Медленно, зловеще, тягуче. — Зачем ты мне лжешь? Это всего лишь стекляшки. Верни их мне, как договаривались, и иди своей дорогой. Живи спокойно дальше. Ты же… не загадывала им?

Он вдруг встал, словно на невидимую стены налетел.

Дружки его нервно переглянулись меж собой.

— Ты же не загадывала?! — его голос грозно прогремел его голос. Он отразился от стен окруживших нас домов, оглушив меня. — Не загадывала им?!

— Да вы путаете меня с кем-то! — отчаянно заверещала я в последней попытке выкрутиться.

Глупая попытка.

Но и признаться, что камни у меня, я не могла.

Один из них, лавандовый, погас!

Что скажет этот господин, если увидит это? Да он в ярость впадет! Может, я испортила его сокровище?

— Ты за дурака меня держишь?! — прогремел он.

Я крепко зажмурилась. Вот он, мой смертный час. Недолго ж я продержалась в этом суровом мире…

— Ба-а, какая встреча! — прогремел надо мной знакомый насмешливый голос.

Загремели копыта, и я ощутила за спиной жар большого тела, почувствовала запах лошади.

— Кристо! А ты стал еще более жалким! Нападаешь на женщин? Скоро начнешь мериться силами с сопляками и отнимать конфеты у младенцев? Как быстро падает твой уровень! Намного быстрее, чем мое уважение к тебе!

Всадник спешился, и я отважилась распахнуть глаза.

Тиль!

Черт подери, даже не знаю, с кем из этих двоих оставаться наедине безопаснее!

И не уверена, кто из них опаснее…

Тот, кого назвали Кристо, оскалился, как бешеный пес.

— Эдмон, — выплюнул он. — Одноглазая чума! Какого черта тебя сюда занесло? Ты нутром чуешь, звереныш? Унюхал…

Тиль рассеянно и бесшабашно пожал плечами.

— Все намного проще, дружище, — произнес он, вытягивая с угрожающим шелестом из ножен узкий меч. — Я знаю этот город как свой карман. Я помню, где кто живет. Эта дамочка явно не из этих домов. Заплутала; зашла в подворотню, откуда выхода нет, и слишком долго не выходила отсюда. Уж можно было б сориентироваться, что попала в тупик. Значит, что-то ее задержало.

— Врун! — оглушительно выкрикнул Кристо, и Тиль расхохотался, нацелив на него и меч, и вынутый из-за пояса кинжал.

— Одноглазый урод, — прорычал Кристо, перекидывая нож из руки в руку.

— Не дразнись, — ответил ему Тиль, мягко и плавно подкрадываясь к нему. — Не то распишу тебя, и будешь уродливее меня.

Силы мне изменили.

Ноги мои подогнулись, и я так и сползла на брусчатку, прямо под ноги коня капитана городской стражи Тиля.

А сам он, бесшабашно и яростно, накинулся на того, кого звал Кристо, и на его подручных.

Звон и лязг оружия прокатился в узком пространстве меж стенами.

Один из сподручных Кристо ловко накинул на руку Тиля крюк, стараясь оттащить капитана от противников.

Но Тиль одним взмахом меча перерубил веревку, избавляясь от крючьев, а вторым взмахом вбил кинжал в сердце нападающего.

От вида первой крови я кулем повалилась под копыта коня.

Тот стоял смирно, словно раз тысячу видел нечто подобное.

Лишь склонился ко мне и коснулся бархатными губами моего лица, приводя в чувство.

Мол, ну, чего ты раскисла. Это ненадолго.

У меня ж мир вращался перед глазами словно я была мертвецки пьяна.

Тиль рубился страшно и сильно.

Из разорванного рукава его черной кожаной куртки вывалился, как белый флаг, рука его сорочки. Окровавленной сорочки!