Никогда не буду

Никогда не буду

Саундтрек к сонгфику: МЫ "Никогда".

Пятьдесят три часа и двадцать семь минут у планеты Сириус-1 ушло на то, чтобы настроиться на межгалактическую линию звуковых передач. Долгих пятьдесят три часа станция сигналила о себе галактике, которой дела до Сириуса-1, конечно, не было.

Агни устало потёрла переносицу и откинулась на спинку кресла. Бортовому технику обычно приходится следить не только за оборудованием, но и за его взаимодействием с окружающей средой. Спать нельзя, потому что на станции только два бортовых техника.

И несколько пилотов.

Задача пилотов — сквозь парсеки налаживать межгалактические связи с другими планетами, изучать жизнь других живых существ, пополнять огромную коллекцию знаний, которой славится Сириус-1, несмотря на своё скромное название с числовым индексом.

Из последней экспедиции Кату вернулся сам не свой. Агни не имела права ни о чём его спрашивать, а сам он ни о чём не рассказывал. Туманность Андромеды скрывала множество тайн, но самой главной оставалась: что же там видел Кату?

Они не были друзьями. Но и парой тоже. Говорят, до технического прогресса существовала особая, ментальная связь — ничем не объяснимое явление, но Агни предпочитала думать, что между ними только хорошее взаимопонимание. С полуслова. Было.

Я никогда не буду прежним.

Кату остановился позади кресла, и Агни, запрокинув голову, лениво приоткрыла глаз.

— И долго ты здесь будешь прохлаждаться? — голос Кату, подобно этой железной посеребрённой комнате, звучал холодно и гулко, отражаясь от стен и возвращаясь эхом.

— Я не спала двое суток, — хмыкнула Агни. — Неужели я не могу отдохнуть?

— Не можешь, — отрезал в ответ стальной голос Кату, и Агни, дернувшись, отвернулась, вжалась в кресло. — Ты же ставишь себя наравне с мужчинами. Так соответствуй.

— И имя у меня мужское, да, — с досадой отозвалась Агни и придвинулась к бортовому компьютеру. Она вовсе не считала так, а то, что она порой была решительнее мужчин на станции, никогда не отказывалась от тяжёлой работы, — сущие пустяки. — Я не… — и вдруг осеклась.

— Мне незачем доказывать обратное. Ты не слабая и хрупкая девушка. И мы оба это знаем.

— И только поэтому мучаешь меня своими замечаниями уже несколько месяцев?

Агни показательно погрузилась в работу. Бортовой компьютер перед ней загорелся синим, лампочки по бокам мигали красным, но сама Агни будто раздумывала, стоит ли ей нажать на какую-то кнопку.

— Неужели только в моей стойкости дело, и только поэтому ты запрещаешь мне отдыхать?

Слово Кату было законом. Они часто работали вместе, даже вместе отправлялись в экспедиции — правда, в основном на необитаемые планеты, ведь Агни больше исследователь, чем коммуникатор.

— Разве этого недостаточно? — Агни не нужно было даже поворачиваться, чтобы предугадать: Кату выразительно вскинул одну бровь, насмешливо глядя ей прямо в затылок.

— Раньше тебя это не пугало, — ответила она.

— Раньше было раньше. Я не буду прежним. Продолжай наблюдение за каналом связи.

Цокая железными набойками на сапогах, Кату развернулся и отправился к двери. Агни вполоборота взглянула ему в спину, тихо вздыхая.

Просто я никогда не буду нежной.

Агни помнит, как живописно её вещи вылетали из служебной квартиры, куда её благополучно заселил Кату. Она до сих пор не знает, в чём была причина, ведь на станции запрещено обсуждать всё, что касается личных взаимоотношений, — по крайней мере, публично. Они регулярно нарушали этот запрет, разговаривая обо всём: о философии, о книгах, о чувствах, и им действительно было комфортно, так, словно знали друг друга целую вечность.

Хотя, безусловно, вечность жить они не могли. Как ни старались учёные, эликсир бессмертия всё ещё не создали.

Поэтому, находясь в одном помещении, они едва не метали друг в друга молнии, но, казалось, этого никто не замечал. Они продолжали друг другу помогать, улыбаться. Окружающие в ответ чинно улыбались им.

Агни задумывалась, есть ли в этом мире хоть где-то искренность, но там, где миром правит справедливость, нет места для искренности и мягкости. Таких людей полно за пределами станции, а вот на такой ответственной профессии необходимо всегда быть стойким, справедливым, строгим и никогда не ошибаться.

Агни ошибалась. Когда посадила на подоконнике станции дерево в горшок. Когда искренне улыбалась новым открытиям. Когда открывала старинные книги в секретной библиотеке. Когда делала кофе всей команде. Когда массажем снимала зажимы с плеч Кату.

Просто я никогда не буду вежлив.

— Вы снимаетесь с команды Кристалл, — ответствует механический голос робота за столом босса.

Агни знала, что совсем скоро её исключат из команды и летать на другие планеты она больше не сможет — это плата за искренность, за то, что совала нос не в своё дело, за попытку быть наравне с командиром. Но — удивительно, даже начальник станции избежал настоящего разговора с ней.