Никогда не говори "навсегда"

Глава 3

Вообще-то я не голая. Относительно. Но спорить с Вертом бесполезно. Он всё равно переспорит, разобьёт оппонента, без труда положив того на лопатки. По крайней мере, в классе с ним никто никогда не вступал в спор. Даже учителя.

Смотрю в глаза, обрамлённые густыми пушистыми ресницами. В школе Вадим носил очки, которые прятали половину лица за толстыми линзами. Как и бесформенная одежда всегда висела на нём балахоном.

– Данка, да ты дрожишь, – замечает Вадим, не отпуская мой локоть.

Чувствую я себя действительно неважно.

– Нормально, – отвечаю коротко.

Лифт останавливается, и мне нужно выйти. Взглядом показываю, чтобы он отпустил мою руку.

– Я провожу, – произносит твёрдым голосом и аккуратно подталкивает меня на выход. – А то грохнешься ещё где-нибудь, а меня потом совесть мучить будет. Куда? – спрашивает, когда мы выходим из лифта.

Нахожу взглядом стрелочку на стене с указанием направления в кабинет ЭКГ.

– Туда. Видишь, я теперь точно не заблужусь.

– А вдруг? Сусанин из тебя ещё тот, – напоминает, что в школе я долго путала кабинеты.

Я пришла в пятом классе и никак не могла отвыкнуть от планировки своей старой школы, из-за чего частенько опаздывала на уроки.

– Идём, Егорова, – заявляет таким тоном, словно из дремучего леса выводить меня собрался.

Спорить с ним у меня нет ни сил, ни желания. Мне настолько безразлично моё состояние, что совершенно не волнует ни где я, ни с кем, ни как выгляжу. Делать нечего, пусть идёт, мне не жалко. Места всем хватит.

Вадим подстраивается под мой черепаший шаг. У него хватает такта не задавать вопросы, а до всего остального мне нет никакого дела.

В молчании мы подходим к кабинету ЭКГ.

– Спасибо.

– Не за что. Не болей, Егорова. И слушай, бросай ты свои диеты. Тебя уже от сквозняка шатает. – Шутит в своей обычной, немного грубоватой манере.

Надеюсь, что шутит.

– Так я не на диете, – возражаю, и тут же морщусь от допущенной глупости. Всё-таки голова совсем не работает.

– Ага-ага. Я вижу.

Сбегаю от назревающей лекции, заходя в кабинет ЭКГ. Под монотонный звук электрокардиографа я едва не засыпаю. Медсестра несколько раз запускает аппарат, прежде чем разрешает мне встать, даёт маленькую таблетку и просит положить под язык. Выходит вместе со мной в коридор.

– А где медсестра? – спрашивает у меня.

– Какая?

– Которая вас привела. – Её взгляд натыкается на Верта, который почему-то ещё не ушёл.

– Я сама пришла, – отвечаю, но всё её внимание направлено на подошедшего Вадима.

– А вы, я так понимаю, муж, – выговаривает ему строгим голосом. – Это хорошо, что не оставляете жену в таком состоянии.

– Э… – начинает Вадим, но его перебивают.

– Только посторонним находиться в отделении категорически запрещено! Вашу жену в отделение я отведу сама, отнесу результаты, а заодно узнаю, кто и почему отпустил её одну. А вас я попрошу спуститься вниз. – Отчитывает бедного Вадима как провинившегося первоклассника. – Идёмте, Дана Сергеевна.

Извиняюсь взглядом перед потерявшим дар речи Вертом и иду за своим конвоем.

– Даже не попрощался. Что за мужики пошли, – возмущается медсестра, когда мы заходим с ней в лифт. – Меня постеснялся?

– Кто?

– Муж.

– Он мне не муж. – Зачем-то выгораживаю Вадима. Хотя, по сути, это уже не имеет никакого значения.

– Да? А мне показалось… Ну да ладно. А муж тогда кто?

Так и хочется ответить ей в рифму.

Вадим

Дохожу до машины и сажусь на водительское место. Нервно барабаню пальцами по рулю, но заводить двигатель не спешу. Из головы никак не выходит случайная встреча с Данкой. Я совсем не ожидал увидеть спустя столько лет ту, по которой с ума сходили все парни в классе. И я в том числе. Только в мою сторону Егорова даже не смотрела. А, учитывая её популярность, можно было даже не стараться обратить на себя внимание. Я и не старался.

После школы уехал на Дальний Восток вместе с родителями и думал, что смог забыть свою школьную любовь. Но оказалось, что ни фига не забылось, стоило только её увидеть. Сначала я решил, что обознался. Но когда она повернулась, сомнений не осталось. Передо мной стояла она, Дана Егорова. Девочка, которая когда-то занимала мои мечты, даже не подозревая об этом. Только девочка превратилась в прекрасную девушку, что даже бледная, в халате, без макияжа она выглядела настоящей красавицей.

Возвращаюсь в стационар и подхожу к окошечку с информатором. За стеклом сидит бабулька. Только не божий одуванчик, а пустынный кактус, и, судя по виду, явно ядовитый. У такой бесполезно что-либо спрашивать. И почему я никогда не слушаю разумные доводы?

– Здравствуйте! – Натягиваю на лицо приветливую улыбку и получаю в ответ недовольное выражение лица, будто она только что жевала руколу.

Я как-то имел неосторожность дать уговорить себя попробовать эту «очень полезную», как уверяла меня мама, гадость. Мне хватило. Так вот сейчас, глядя в прозрачные глаза информаторши, во рту у меня возник именно этот вкус.

– Вы можете мне помочь?

– В чём?

– Мне нужно узнать, в каком отделении лежит девушка.

Поздравляю, Верт. Ты – полный идиот. Это роддом. Сюда явно не зубы лечить ходят.

– А имя у этой девушки есть?

– Дана, – отвечаю, и женщина закатывает глаза.

– Полное имя и когда поступила.

– Егорова Дана Сергеевна, – отвечаю и называю дату рождения. Это, пожалуй, всё, что я могу сказать.

– Никакая Егорова к нам не поступала.

– Может, вчера?

– Я проверила последние три дня, – каркает старушенция.

Я облокачиваюсь и чуть ли не заглядываю в окошечко.