Никогда не говори "навсегда"

Глава 4

– Даночка, ты сегодня куда? – спрашивает у меня Игорь Алексеевич, папа Юлианы.

– Сейчас у меня клиентка, потом встреча с адвокатом, потом снова клиенты, – отвечаю, на ходу отпивая глоток кофе.

– Опять до позднего вечера?

Беспомощно развожу руками. Пока это единственная возможность не подпускать к себе ненужные мысли.

В моём плотном графике нет ни минуты свободного времени. Иногда утренний кофе заменяет завтрак, обед, ужин. Не знаю, как долго я смогу выдержать такой темп, но снизить нагрузку никак не получается. Славик настойчиво звонит каждый день, и я с таким же упрямством сбрасываю его звонки. Мне кажется, что столько звонков от «любимого» мужа не было за всё время нашего брака. А тут вдруг проснулось столько внимания, что даже тошнить начинает.

Моя семья действительно оказалась браком. Валентина помогла мне избавиться от лишнего балласта, переживаний, чтобы дальше я смогла идти «обновлённой». И сейчас для полного счастья мне не хватает только документа о разводе. Я не понимаю упрямства Аличева не давать мне развод. На что он надеется? Что я его прощу? Я могу простить всё, но только не предательство и измену.

На последнем заседании после его заявления, что он по-прежнему любит меня и не хочет расставаться, судья дала нам месяц отсрочки. Что он придумает на этот раз, я не представляю, но очень надеюсь, что Иконникова знает своё дело.

В адвокатскую контору захожу минута в минуту. Небольшое помещение на торце здания, некричащая вывеска и график работы – вот, пожалуй, и всё, что должно привлечь к себе внимание. Я не нашла даже рекламы в интернете о предоставляемых услугах. Но за то имя высветилось на первой строке поиска. Бегло осматриваю небольшое фойе, на стенах которого скромно висят лицензии и основные положения. Нажимаю ручку двери, называю своё имя и получаю приглашение войти.

Наталья Ивановна представляется ещё раз и после формальностей переходит к делу. Поверхностно обрисовываю ей ситуацию.

– Судья Павлюченко? – спрашивает зачем-то.

– Да, – отвечаю и слышу тяжёлый вздох. – Теперь понятно, почему процесс затянули. У неё на этом пунктик: семья должна быть семьёй. Если один из клиентов не желает разводиться, она именно ему идёт навстречу.

– И что теперь делать? – Мой голос звучит настолько подавленно, что вся моя уверенность в скором «освобождении» летит в пропасть вместе с моим спокойствием. Я чувствую острую потребность снова записаться к Валентине.

– Дана Сергеевна, успокойтесь, – твёрдым голосом произносит Иконникова, заметив моё состояние, близкое к панике. В нашей стране нет закона, который заставит вас вернуться к мужу.

– Но и развод я не могу получить.

– Получите. Скажите, сейчас вы проживаете в квартире вместе с Аличевым Вячеславом Анатольевичем?

– Нет. Я живу в квартире подруги.

– Это хорошо. С подругой?

– Нет. Там живёт её отец.

– Хм… Ладно.

– Что-то не так?

– Нет, всё в порядке. – Звучит ответ, но внутри меня поселяется страх, что всё очень плохо.

– Мне кажется… – Начинаю я и замолкаю.

Сказать прямым текстом, что «судью купили», в лицо адвокатше я не могу.

– Дана Сергеевна, мне нужно знать всё, чтобы я могла знать сильные и слабые стороны.

– Что значит, всё?

– Это значит – абсолютно всё. Иногда даже самая незначительная деталь может сыграть очень важную роль.

– Извините, я не совсем понимаю, что от меня нужно.

– Рассказать мне всё. Если вам будет удобнее, я могу задавать вопросы. Но будет лучше, если вы расскажите всё сама. Потому что тогда может всплыть та самая…

– Незначительная деталь, – заканчиваю я за Иконникову.

– Совершенно верно.

– Ладно. Я попробую. – Бросаю взгляд на часы.

До следующего клиента полтора часа.

– Вы торопитесь?

– Нет. Время ещё есть.

– Вот и чудно.

– С какого периода начать?

– С самого начала…

Только сейчас, рассказывая о своей семейной жизни, я замечаю, что никакого тепла или сильных чувств между нами не было. Я работала, Славик работал, а вместе мы спали. Кажется, так звучит описание обычной среднестатистической семьи.

– Кто планировал бюджет?

– Никто. У нас были разные бюджеты. Я распоряжалась своими доходами, муж своими.

– Вы получали финансы на содержание семьи и оплату счетов?

– Нет. Мне хватало того, что зарабатывала я сама.

– Муж вам сообщал, куда направляет доход?

– Нет. Он говорил, что вкладывает всё в бизнес, чтобы расширить его. – Я замечаю, как Иконникова сжимает губы.

– Дана Сергеевна, вы представляете, хотя бы примерно, размеры доходов от вашего совместного бизнеса? – Наталья голосом выделяет «совместного».

– Нет.

– Квартира куплена после брака?

– Квартиру оставили мои родители. По состоянию здоровья они решили переехать ближе к морю.

– Вы или ваш муж участвовали в приобретении другого жилья?

– Нет. Я хотела помочь, но папа отказался.

– Я немного другое имела в виду, но да ладно.

– Что-то не так? – спрашиваю испуганно.

– Нет. Мне будет нужно проверить доходы вашего мужа. А также расходы. И тогда мы ещё раз обсудим с вами условия вашего развода.

– Какие ещё условия?

– Пятьдесят процентов от совместно нажитого имущества.

– Но у нас совместного ничего нет.

– У вас есть компания мужа, которую вы приобрели после регистрации брака на совместные средства.

Смотрю на Иконникову, начиная понимать, куда она клонит.

– Да, Дана Сергеевна. Я подозреваю, что вашему мужу действительно не выгоден развод, потому что по закону вам принадлежит половина, о которой вы даже не подозреваете.

Пытаюсь уложить в голове услышанное. В это я поверю больше, чем во внезапно проснувшуюся любовь.

– Дана Сергеевна, ваш супруг очень удобно устроился, – продолжает адвокат. – Весь его доход остаётся нетронутым. Даже если вычесть налоги, необходимые расходы на оплату труда и прочее, всё равно должны быть доходы. Не один бизнесмен не будет вести бизнес, если нет прибыли. А раз ваш муж всё ещё в нём, значит, прибыль есть. И где она тогда, позвольте спросить?