Никогда не говори "Никогда"

Глава 10. 30 апреля. Среда. Часть 2. Дом, милый дом.

Сквозь навалившуюся, спасительную пустоту сна пробивались настойчивые, слепящие блики солнечного света. Я с трудом разлепила глаза. На переднем сидении, ссутулившись, посапывала мама, а папа, вцепившись в руль, сосредоточенно смотрел на дорогу. Кажется, мы оба были погружены в одну и ту же вязкую, тяжёлую тишину. Я не стала его тревожить и неосознанно провалилась в самокопание.

В голове, словно на неисправном проекторе, снова и снова прокручивались одни и те же сцены. «А если бы я поняла? А если бы я сделала вот так? А если бы смогла дать отпор и ответить по-другому?». Сотни фантастических, нереализованных вариантов развития событий сводились к одному единственному — случившемуся. Это было моё наказание, петля, которую я сама себе затянула.

Солнце уже лениво поднималось на горизонте, когда мы наконец въехали в город. На часах было 07:43. Улицы родного города казались такими отстраненными. На них не было ни одной живой души, лишь призраки моих прошлых, беззаботных дней.

Подъехав к дому, мама встрепенулась. Мы молча вышли из машины. Мама, дрожащими руками, искала в сумочке ключи от домофона. Подойдя к подъезду, я заприметила дворового кота, который сидел, сложив лапки, и смотрел прямо на меня. В его желтых, безразличных глазах мне примерещилось осуждение: «И как ты, умница, не догадалась? Не раскусила их обман?»

Поднявшись в квартиру, мы все втроем, как приговорённые, присели за кухонный стол. Напряжение, копившееся с момента их объятий в участке, наконец, прорвалось.

- Эвелина! Сколько раз мы тебя предупреждали! Ты же не маленькая девочка! Как можно быть такой слепой?! - голос мамы сорвался на болезненный крик.

- Как? Ну каааак?! - Папа, сжав кулаки, ударил ладонью по столу, но тихо, чтобы не напугать. — Я не понимаю! Зачем ты вообще с ними разговаривала? Увидела неизвестный номер - положи трубку! Раз ты такая доверчивая, нельзя было даже поднимать! Тебе лапшу на уши повесили, а мы теперь…

- Боже, что же нам теперь делать? Сумма огромная, просто невероятная! Теперь расплачиваться лет пять, не меньше! - Мама закрыла лицо руками, и я увидела, как её плечи трясутся от невыплаканного горя.

Я сидела, опустив взгляд, и молча слушала их наставления, их крик, который был не столько злостью, сколько чистым, животным страхом за меня и за будущее. Я перебирала пальцы на руках, рассматривая свои сбитые суставы. Слезы было невозможно сдерживать. Они капали, разбиваясь глухим звуком о мои ладони. Я не рассказывала родителям о психологическом садизме, о том, как надо мной издевались, виртуозно играя на моих страхах. Это было моё грязное бельё, мой стыд, и я решила, что с них и так хватит проблем. Сейчас надо думать, что будем делать дальше.

- Ладно, сейчас нам надо всем успокоиться… - Папа попытался взять контроль.

- Успокоиться? Как тут успокоишься? Охх.. моё сердце… - Мама поспешно приняла успокоительные лекарства, дрожащей рукой запивая их водой.

- Думаю, нам стоит вздремнуть всем… Ночь была длинной. Давайте спать.

Мы разошлись по комнатам. Я направилась в сторону своей спальни. Комната была обставлена так же, как и в тот день, когда я уехала на учебу. На рабочем столе, тщательно протертом от пыли, стоял компьютер. На верхней полке – глобус с маленькой фарфоровой куклой. Они выглядели нетронутыми, будто время здесь остановилось, пока моя жизнь летела под откос. Мои родители не пускали в эту комнату никого, словно хранили мой маленький детский мир. Перпендикулярно рабочему столу стоял стеллаж с моей маленькой коллекцией книг. Между книгами располагались различные статуэтки, каждая из статуэток символизировала какую-то тематику ряда книг. Ни пылинки.

Напротив кровати стояло зеркало. В отражении увидела свое лицо, распухшее от слез до неузнаваемости. Глаза были красными, а кожа сухой. Организму не хватало воды. Я чувствовала, как мне было тяжело даже моргать. Рядом с зеркалом, на полу, стоял холст с недорисованной картиной. Скоро уже два года, как я не могла собраться с мыслями и довести её до конца. Только набросок карандашом и пара мазков серой краски. Она казалась символом моей жизни — вроде бы что-то начало вырисовываться, но приостановлена.

Я улеглась в кровать, которую отгораживал от остального мира книжный стеллаж, и уставилась в потолок. Перед глазами снова пробегали картинки произошедших событий… снова, снова. Мне было совестно, обидно, и всё до сих пор казалось нелепым, кошмарным сном. «Как такое со мной могло произойти? Почему со мной?» Я повернулась на бок и, уткнувшись в подушку, вновь заплакала так, чтобы не услышали родители. Ткань, пропитавшись слезами, быстро промокла. Было холодно, мокро, но я продолжала. Не выдержав, я перевернулась на другую сторону. Закрыв глаза, я провалилась в пустой сон, лишённый сновидений, но дарящий краткое забвение.

Поспать долго мне не удалось. Мрачные мысли постоянно вырывали меня из сна. Я услышала, как кто-то часто проходил мимо моей комнаты. Родителям тоже не спалось.

Я поднялась. Тело казалось тяжёлым и неповоротливым, но в одном месте появилось странное, давно забытое ощущение - голод. Ощущение было настолько сильным, что заставило меня покинуть комнату. Впервые за эти кошмарные дни я подумала о еде. Я тоже присоединилась к ним на кухне.

- Боже, какая ты худая стала! Ты совсем ничего не ешь! Садись кушать! — Отец схватил меня за руку, с беспокойством осматривая моё осунувшееся лицо.

- Садись, я сейчас всё погрею. Покушаем все вместе,- мягко сказала мама, стараясь говорить спокойно, чтобы не нарушить хрупкое равновесие.