Никогда не кусайтесь с незнакомцем в Хэллоуинскую ночь

Глава 4.

И я могу преувеличивать, но в его глазах сейчас живые костры полыхают. И кажется готовятся сожрать меня в своем темном огне вместо карамели.

Прячу смущение за насмешками:

- Что-то ты залип на увиденном. Хм… У тебя зрачки всегда так пульсируют при виде сладостей? – интересуюсь с дотошностью дознавателя. - Там точно в леденце дело?

Дергает бровями, но успевает очнуться и не вскинуть их, выдавая потерянность.

Но я всё равно вижу, что он будто только что ото сна пробудился.

- Конечно, в конфетке. Не в тебе же, - кривит презрительно губы. – Размечталась! – и надевает обратно свою маску отстраненности.

Мне смешно.

Однако я помалкиваю. Жду, что дальше выкинет.

А дальше оборотень будто мысли вслух озвучивает:

- С утра ничего не ел. На этой мещанской вечеринке одни морепродукты и миниатюрные деликатесы для хлюпиков. Чем же тут оборотни питаются?

- Они на праздник не обжираться приходят, - зеркалю его желчную манеру. – Их и дома неплохо кормят.

- Да, бл… блин! – рычит, не сдержавшись. – Хватит уже. Нормальный у нас клан. В меру состоятельный. Просто кичиться у нас не принято, вот ты и не видишь на мне часов стоимостью в небольшую ферму и куртки крутого бренда. Понимаю, привыкла по одежку оценивать, но уж прости. В Лютой стае не лепят на себя этикетки и прайсы.

- А у нас не в моде приклеивать ярлыки, - отвечаю в тон.

Ловлю его недоумевающий взгляд и продолжаю:

- Ты первый начал критиковать наш городок, моих друзей, с которыми и не знаком, меня… Ну и принялся вешать ярлыки, - невозмутимо констатирую я и закидываю в рот мармеладку, раз уж с леденцом покончено.

Тут замечаю, как завороженно за мной наблюдают и выдаю:

- Не облизывайся, - как вредина прячу за спину кулачок с зажатыми в нем оставшимися конфетками. – Там приворотная добавка. Втюришься насмерть! Не отлепить от меня будет!

Он как-то странно смотрит на меня после этого шутливого предупреждения.

Щурится, как будто только сейчас смог рассмотреть нормально.

А потом вдруг запрокидывает голову с классной шевелюрой и раскатисто хохочет.

Теперь я недоумеваю.

Нет, я пошутила, конечно. Но не настолько же зачетно!

- Эй, тише! – цыкаю, машинально шлепнув его по плечу. – Услышат, что мы здесь. Даже на такой высоте. Ты тут не единственный оборотень вообще-то!

Он замирает.

Мне даже чудится, что все мышцы парня каменеют от моего прикосновения.

Голову тоже поворачивает ко мне как через силу, дергаными рывками.

Смотрит долгим взглядом.

Словно разбирает на молекулы. Но ни так ни этак не может меня раскусить. Ни целиком, ни по кусочкам…

- Ладно, выдыхай, - не выдерживаю повисшего между нами напряжения. – Не буду на тебе чары применять. Тем более, что я всё-таки не с теми магическими данными существо. А внизу уже никого. Все в дом зашли, так что смейся, сколько влезет. Нас не обнаружат.

- Оу, - что-то вдруг доходит до него, - а мы прячемся? – понизив голос, заговорщически спрашивает странный тип.

- Угу, опасаемся, что и сюда нагрянет всеобщее веселье и испортит нам мрачную атмосферу отщепенцев, - буркаю я.

Он сразу умолкает, и в карих радужках неожиданно гаснут озорные искорки, которыми я бесстыдно любовалась.

Говорю же, странный!

Вот сейчас мне шутка удалась намного лучше. А на него вместо смеха уныние накатило!

Но вервольф добровольно предпринимает попытку объяснить свою реакцию.

- По мне прям так сразу и видно? – хмыкает он угрюмо. – Что я за бортом?

Вроде и не вздыхает тяжко, и плечи не опускает пришибленно.

Сидит всё так же и смотрит с легкой усмешкой. С той самой, по которой сразу ясно, что пофиг ему на всё и на всех.

Однако правда уже соскользнула с его жестко очерченных губ. И ее уже не сдуть, как каштановую челку с лица.

- У тебя на лбу слово «изгой» почти такими же крупными буквами напечатано, как на мне слова «заучка и душнила», - вздыхаю за нас обоих и развожу руками.

И без того малоподвижная мимика парня деревенеет за миг.

Отмечаю, как подпрыгивает кадык, словно он борется с каким-то внутренним дисонансом.

- Обидел? - сводит в конце концов брови на переносице, спрашивая об очевидном.

Не извиняется.

Просто любопытство, что ли, проявляет.

Но я уже некоторое время сижу тут, рядом. Считываю его заледенелые эмоции. Ну и… извинения приняты, в общем.

- Да не-е, нормально, - усмехаюсь я беспечно. – Вот, если б ты жирной меня назвал, тогда, да. Врезала бы тебе, не думая.

Он вскидывает чуть изломанные брови и снова не может подавить смех.

Однако на этот раз это короткий смешок. Но с теми же бархатными нотками, от которых хочется смахнуть с себя предательские мурашки.

- Для того, кто проецирует себя, как темный социопат, ты неадекватно позитивен, - в максимально серьезной манере вздергиваю бровь.

- Ночка сегодня такая, - жмет он плечами, - жизнеутверждающая.

- А-а, ну это да, - смотрю на то, как внизу толкают друг друга в грудь типа «зомби» с перекошенной мордой и как бы «тролль», измазанный зеленой крем-краской.

Причем они явно в шаге оттого, чтобы разукрасить морды один другому натуральным образом.

Рядом хнычут девчонки, от которых отмахиваются другие парни, предвкушая замес.

- Ага, - поддакиваю безмятежно, - ни капли негатива в атмосфере.

Оборотень украдкой усмехается.

- Так ты это, - чешет он вдруг затылок коротким движением, - поправиться если боишься, бессмертная мизз, - обводит мой стремный наряд вампирши взором, - делись давай сладостями. Так уж и быть, возьму удар на себя.

И раскрытую руку протягивает. Она у него крепкая, с плоской ладонью.

- Что я говорила про намеки на лишний вес? – изламываю бровь.

- Так ты ж не полная, чтоб обижаться, - повторно пробегается он по мне глазами.

Это так осязаемо, будто меня всю общупали и обжмякнули.