Никогда не спорь с судьбой

Глава 3. Безумный шопинг. Часть 1

*****  Глава 3  *****

БЕЗУМНЫЙ ШОПИНГ

Часть 1

     «Где ты! Где же ты! Отзовись…»

     Я снова слышу эти голоса. Они звучат так печально, так безнадёжно. Я знаю, что они зовут меня. Я хочу отозваться, но не могу. Я не могу говорить. Я словно отделена непробиваемой стеной, позволяющей мне слышать эти голоса, но не дающей возможности им ответить. 

     «Отзовись. Отзовись…»

     Но я не могу! Я стараюсь, правда, стараюсь! Но что делать, если они меня не слышат? 

     «Отзовись! Где ты?..»

     Я плачу. Моё сердце готово разорваться. От жалости к ним. От жалости к себе. Слёзы текут по моим щекам, и я машинально пытаюсь вытереть их. Рукой нащупываю свой рот. Он же у меня есть! Так почему я не могу ответить? 

     – Я здесь, – шепчу я голосам и всхлипываю. – Я же здесь. Почему вы меня не слышите? 

     – Всё хорошо, – шепчет мне на ухо тихий голос. – Успокойся. Не плачь. Всё хорошо…

  Большая ладонь ласково гладит меня по голове. Этот голос и эта рука кажутся мне якорем, удерживающим меня здесь, где я есть, где я существую и могу говорить.  Голос кажется мне самым прекрасным на свете. Он заставляет пустоту отступить, а голоса стихнуть. Он смутно знаком мне, но находясь между наполненным голосами небытием и этим миром, где есть этот чудесный голос, я не узнаю его. Но я не хочу назад, в пустоту, в темноту, к голосам. Пытаясь удержаться здесь, я обеими руками хватаюсь за эту ладонь, как утопающий за соломинку, и подкладываю её себе под щёку. Теперь мне не страшны кошмары. Я в безопасности. С этой мыслью я проваливаюсь в сон.

     И сны мне снились самые чудесные…

     Я открыла глаза и улыбнулась. Наступило утро, и я прекрасно выспалась. Осталось ощущение чего-то радостного, хотя я и не помнила, что именно мне снилось, но явно что-то хорошее. Постепенно выплывая из дрёмы, я начала ощущать окружающее меня пространство. И почувствовала, что подушка, на которой мне так сладко спалось, очень странная и довольно жёсткая. Потёршись об неё щекой, я поняла, что лежу на чьей-то ладони. И явно не на своей. Во-первых, эта ладонь была очень большой, раза в два больше моей, а во-вторых, я чувствовала обе свои руки, которые в данный момент крепко во что-то вцепились и находились вовсе не под моей головой. Я подняла взгляд по чьей-то руке, в которую я и вцепилась, и заглянула в самые прекрасные на свете глаза. 

      Эдвард! Это он был рядом со мной. Это он утешал меня этой ночью! Это на его руке я спала…

     – Ты просидел здесь всю ночь?! – Я резко села и в ужасе уставилась на него.

     – Ну, не всю, – он улыбнулся. Похоже, его позабавил мой испуг. – Я зашёл около двух часов ночи, взять книгу, и услышал, что ты плачешь. Плохой сон? 

     – Скорее грустный, – я вспомнила голоса, зовущие меня, и безнадёжное отчаяние, звучащее в них. – Но ты напрасно провёл здесь всю ночь. Ну, ладно, половину ночи. Надо было уйти, когда я успокоилась. 

     – Я пытался пару раз. Но как только я забирал свою руку – ты снова начинала плакать. – И видя, как мне стало не по себе от смущения, он погладил меня по голове, как тогда, ночью. – Всё в порядке. Не нужно стыдиться того, что тебе приснился кошмар. На тебя столько навалилось сразу. Это, в общем-то, нормальная реакция. И я рад, что оказался рядом и помог тебе.

      – Спасибо – это всё, что я смогла выдавить из себя. Похоже, у меня проблема. Судя по всему, Эдвард видит во мне лишь ребёнка. Конечно, он очень добр и заботлив по отношению ко мне, но мне-то от него нужно совсем не это. С другой стороны, если я выгляжу подростком, а ему уже… Интересно, сколько?

      – Эдвард, а сколько тебе лет?

   Похоже, вопрос его удивил, но он ответил не задумываясь. 

     – Ровно сто. Весной исполнилось. А что? 

     – Да так, просто любопытно. Я б тебе больше восьмидесяти трёх не дала. 

     Он расхохотался. Я слушала его смех как самую прекрасную на свете музыку. Слегка успокоившись, он покачал головой. 

     – Физически мне семнадцать. Именно в этом возрасте я стал вампиром и застыл навсегда. Но тебя, похоже, это не удивляет и не пугает? 

     – Почему это должно меня пугать? Кто знает, сколько на самом деле лет мне самой? Вдруг я даже старше тебя? 

     – Ну, это вряд ли. Мы застываем в возрасте обращения и с тех пор не меняемся. Мы не живые. Каменные. Застывшие. А вот ты – живая. Из плоти и крови. Ты меняешься. И если ты выглядишь на пятнадцать лет, то видимо, именно столько тебе на самом деле и есть.