Никогда не спорь с судьбой

Глава 24. Волшебная кровь. Часть 1

– Я же обещал Карлайлу рассказать про нашу кровь, продлевающую жизнь. И не успел, – сокрушённо покачал головой Дэн.

– Дед, как недавно мне указал Эдвард – у нас впереди вечность. А Настя и так ждала слишком долго.

– А вы расскажите нам сейчас, а я потом перескажу отцу, – нашел выход Эдвард. – Кстати, может, заодно и ещё на один его вопрос ответите? Он его не задал, но много об этой странности думал. Собственно, мне это тоже не вполне понятно.

– Спрашивай. Если я знаю ответ – я его дам.

– Вот смотрите – вы наполовину человек, наполовину гаргулья. Ребёнок представителей двух разных видов. И признаки обоих родителей у вас проявились, пусть и не совсем в равной степени, но, в любом случае, в вас есть некая часть от отца, некая – от матери. Вы похожи на них обоих, но вообще-то, от них обоих и отличаетесь. Вы не то и не другое, вы нечто среднее, что вполне нормально и правильно для полукровки.

– Пока ты говоришь только то, что я и так знаю. А вопрос-то в чём?

– В том, что, судя по всему, ваши сыновья тоже являются… как бы сказать помягче… помесью. Простите, сэр!

– Не извиняйся. Помесь и есть, что ж тут такого.

– Я это к тому, что ваши сыновья уже не полукровки, а квартероны. В их жилах лишь четверть крови гаргульи. Но, как я понял, физиологически они от вас ничем не отличаются, верно?

– Верно.

– А если взять Энжи? Раз она ваша праправнучка, то в ней всего лишь одна тридцать вторая часть «нечеловеческой» крови. Она практически человек. Но она, всё равно, точно такая же, как и вы, с поправкой на пол и возраст перерождения. Я прав?

– Я тебе больше скажу, парень. У меня есть несколько потомков на поколение младше Дани. Хотя и старше её по возрасту. Так и они от меня не отличаются, хотя крови гаргулий в них вообще чуть-чуть.

– Вот это-то нам и непонятно! Наследственные признаки гаргулий должны были бы постепенно сглаживаться, сходить на нет с каждым последующим поколением, с каждым очередным «скрещиванием» с человеком. Но этого не происходит. Почему?

– Про доминантные гены слышал когда-нибудь?

– Конечно, слышал, сэр. У меня два медицинских образования, помимо всего прочего.

– Дело не может быть только в доминантных генах гаргульи, – вмешалась я. – Иначе у тебя вообще не было бы человеческих признаков. Ты бы родился таким же, как Джон. Но ты – полукровка, а вот твои потомки – твои точные копии. Мне теперь это тоже кажется странным.

– Ну вот, теперь это кажется странным и мне, – вздохнул Дэн. – Раньше я принимал это как данность, потом тот парень, Мендель, вывел эти свои законы наследственности. Я принял к сведению то, что мои гены являются доминантными, потому проявляются во всех последующих поколениях, и успокоился. Я не учёл, что не являюсь первым в этой цепочке. И теперь тоже ничего не понимаю.

– А может, и дальше принимать это как данность? – предложил Джейми. – Возможно, когда-нибудь, мы и сможем это узнать. А пока можно предположить следующее – природе настолько понравилось, каким ты у неё получился, что она решила и дальше копировать образец, не зависимо от того, в каких именно пропорциях в нас соединяются гены человека и гаргульи.

– Мне это нравится, – улыбнулась я. – Так и буду считать. Если учесть, что вообще-то все мы – мифические существа, как, например, титаны, полубоги древней Греции, то стоит ли особо заморачиваться? Мы просто такие, какие есть, вот и всё.

– Насчёт титанов… – неуверенно начал Дэн.

– Что? – похоже, сейчас будет ещё один сюрприз.

– Титаны – это тоже гаргульи, – подтвердил Дэн мои подозрения. А потом смущённо добавил. – И немножечко я.

Мы расхохотались. Потом Эдвард напомнил:

– Так что насчёт вашей крови? Как она продлевает жизнь?

– А Майри ты тоже жизнь продлил? – не выдержала я. – Потому она и жила долго?

– Нет, – покачал Дэн головой. – К сожалению, тогда я ни о чем подобном даже не догадывался. Увы, мама прожила только шестьдесят два года.

– Всего? Так мало? – удивилась я.

– Поверь, малышка, даже для моего времени это было много. А уж полторы тысячи лет назад она вполне могла бы считаться долгожительницей.

– Верно говоришь, парень, – кивнул Дэн. – В то время уже тридцатилетние женщины считались пожилыми, едва ли не старухами. Тяжелый труд, ранние браки, бесчисленные роды, плохое питание – все это быстро их старило. Я уж не говорю про эпидемии и практически полное отсутствие медицины. Так что, прожила мама очень долго. Хотя я и не мог тогда использовать свою кровь, но в целом заботился о единственном родном человеке, как только мог. А мог я многое. И жизнь мамы разительно отличалась от жизни ее современниц. Конечно, детство у нее было тяжелым – рано осиротев, она жила с бабкой-целительницей. Это не особо прибыльное дело, так что росла она впроголодь. Но участь бесприданницы спасла ее от брака лет в тринадцать, от колотушек мужа, от ранних родов. А потом, попав к отцу, она была полностью избавлена от всяческих лишений. Сытная пища, отсутствие тяжелой работы, всего один ребенок. К тому же, мы жили весьма уединённо, особенно после отлёта отца – так что, все эпидемии обходили нас стороной, а обычные болезни, например, простуды, она сама неплохо лечила травами. Да, жизнь моей мамы была долгой. Но, в конце концов, я остался один.