Никогда не спорь с судьбой

Глава 25. Долгий путь домой. Часть 1

       Пожав плечами, я продолжила листать альбом. Картины становились всё современнее, их качество – всё лучше. Часто на них уже были изображены целые семьи с детьми.

       – Знаешь, Дэн, а у меня тоже есть для твоего альбома фотография. Вполне историческая.

       – Это какая?

       – А, «офицер и сестра милосердия»? – догадался Джейми.

       – Она самая.

       – Висит у них в спальне, – пояснил Джейми Дэну.

       – Хммм, а что, вполне подходящая. Буду рад получить копию для своего альбома.

       Я поняла, что Джейми только что мысленно показал Дэну ту картину. 

       – Совсем как ты с Элис, – шепнула я Эдварду.

       – Только у них это происходит по желанию, а я вижу и слышу не только то, что мне хотят показать, но и то, чего мне знать и не надо бы. Знаешь, я так им завидую?

       – Каждому своё, парень. Уверен, твой дар не раз выручал вашу семью в трудные моменты.

       – Это так, сэр. Вы правы.

       – Зови меня просто Дэном. Мы уже практически родня. 

       – Хорошо, сэр. То есть, Дэн.  

       – Он привыкнет, – я потёрлась щекой о плечо Эдварда, к которому прижималась, поскольку мы оба склонились над фотоальбомом. – Просто мой Эдвард очень хорошо воспитан. В отличие от меня.   

       Мужчины рассмеялись. Я, улыбаясь, продолжала листать альбом. Тут мой взгляд зацепился за одну из картин.

       – Вы вроде бы говорили, что у вас в семье до меня не рождалось девочек. А как же она?

       Картина изображала семью в костюмах семнадцатого века. Мужчина в пышном парике, женщина в сильно декольтированном платье с кринолином – они словно пришли из фильма про мушкетёров. Два мальчика, на вид лет десяти и пятнадцати, одетые в уменьшенные копии роскошного отцовского костюма, стояли позади родителей, сидящих на изящной кушетке. На коленях у женщины сидел младенец в кружевных пелёнках. А к коленям мужчины прижималась очаровательная девочка лет четырёх в свободном голубом платьице, в рюшечках и оборочках. Светлые локоны, очень напоминающие мои, были рассыпаны по её плечам. Фамильное сходство было столь велико, что о возможности того, что малышка приёмная, не возникало даже мысли. Так почему же именно я была первой девочкой? Может, она умерла ребёнком, до обращения? Нет, Дэн точно сказал – «не рождалось».

       – А это вовсе и не девочка, – и Эдвард указал мне на подпись, на которую я не обратила внимания. Она гласила: «Колин и Маргарет с сыновьями Джорджем, Джастином, Джеймсом и Джорданом».

       – Джеймсом? Джейми, ты один из этих мальчиков? Который из них?

       – Тот, который «девочка», –  усмехнулся Джейми.

       – А почему на тебе платье? – да, теперь я видела, что ребёнок вполне мог быть и мальчиком. Длинные локоны в то время носили и мальчики тоже, к тому же, у девочки, для парадного портрета, их убрали бы в причёску.

       – Потому, что в то время так было принято. Мальчики до пяти лет носили платья. В богатых семьях, по крайней мере.

       – Как странно. А почему? Это же неудобно – в длинном платье у малыша больше шансов запутаться в подоле и упасть. Штанишки намного практичнее и безопаснее.

       – Этому обычаю много веков, – пояснил Джейми. – И возник он не на пустом месте. Так делали, надеясь обезопасить ребёнка.

       – Но от чего?

       – От смерти.

       – Не понимаю. Как платье может защитить от смерти лучше, чем штанишки?

       – Всё просто. Обычай этот основан на суеверии тёмных, неграмотных людей. В то время детская смертность имела катастрофические размеры. В семьях рождалось по десятку и более детей, но только единицы доживали до брачного возраста. Детские болезни уносили в основном малышей, к тому же мальчики умирали чаще девочек, которые по природе своей более выносливы. Вот люди и решили, что смерти больше нравятся мальчики. Поэтому и стали наряжать маленьких мальчиков в платья – вдруг смерть придёт за мальчиком, увидит девочку, решит, что ошиблась и не станет забирать ребёнка. Конечно, это не могло помочь реально, но люди в это верили. Поэтому такой обычай продержался аж до девятнадцатого века.