Никогда твоей не стану!

Глава 4

Разглядывая топчущихся у кареты заиндевевших французов, Пётр мысленно усмехнулся: «Нда, не зря отец навстречу им меня послал. Оделись в плащи из тонкой шерсти, словно на побережье средиземного моря собрались, а не в Россию», - жалкий вид семейства несколько смирил его негодование, вызванное отцовским произволом.

Пётр Макаров почти год не был дома, но срочно покинуть Петербург его заставили не неотложные дела, а царская опала. Произошло всё случайно…

В тот вечер ничего не предвещало беды. Семейство Макаровых собиралось на государеву ассамблею[1] , проводимую во дворце князя Меньшикова[2]. Алексей Васильевич и Пётр давно уже готовы были покинуть дом, но вот мать не торопилась, то и дело выражая недовольство внешним видом как своим, так и двоих дочерей.

- Это ж надо срамоту такую придумать, - разглядывая обнажённые плечи девушек, ворчала она. – Мало мужикам брады сбрил, так ещё на эти ассамблеи бесовские баб вести приказал, - женщина сердито зыкнула на мужа, и тот поспешил отвести глаза. Алексей Васильевич царёво нововведение в отличии от супруги принял спокойно, да что там говорить, он сам указ и готовил. Идею ассамблей царь-реформатор привез из поездки во Францию, где вместо долгих застолий и пышных пиршеств гости танцевали, пели, обсуждали новости и завязывали полезные знакомства. Такое времяпрепровождение пришлось государю по душе и, решив привить европейскую культуру российскому дворянству, он велел издать указ, «не только для забавы, но и для дела», где расписывал все детали празднества. Только обсуждать с «глупой бабой» государственные дела глава семейства не собирался, и таки не дождавшись от мужа оправданий, женщина вновь перевела взгляд на притихших девиц. - Анна, Лизка, а ну кружевом плечи-то прикройте!

- Ну, маменька, что я - старуха какая? - заныла младшая из сестёр.

- Феодосия Ивановна, оставьте девочек в покое. Им наряды шила лучшая портниха Петербурга, уж она в этом разбирается, - вступился за дочерей Алексей Васильевич.

- Разбирается она, - проворчала мать. – Это ж надо девок полуголыми на люди выставлять?! А баб простоволосыми перед чужими мужиками. Словно блудниц каких. Тьфу!

- Но, матушка, уж не первый год такой указ действует, пора бы уже и привыкнуть, - подал голос Пётр.

- Не собираюсь я к сраму привыкать! – рявкнула мать, недовольно взглянув на сына. – Тоже мне понабрался там в заграницах своих бесовских помыслов. С матерью спорить! Параська! Чепец неси, хоть немного срамоту прикрою!

- Уймись, Феодосия, - проговорил Алексей Васильевич. – Царь нам Богом даётся, а значит, его повеленьем и господь нами управляет.

- Ох, чем же мы перед Господом провинились? – женщина закатила глаза. - За какие грехи он нас так наказывает? Не царь, а ирод окаянный. Прости меня Царица небесная, - она истово перекрестилась. - А ты, Алексей Васильевич, словно пёс верный ему служишь. Тенью за ним ходишь, его блуду потакаешь. Даже детей вон на его бесовские игрища отправляешь.

- А ну цыц! – глава семейства всё же повысил голос. – Нарушать установленные правила не позволяется никому! Хочешь царя в гневе лицезреть? Язык-то прикуси, а то сама на дыбу отправишься и нас за собой потянешь. Где бы мы были, если бы не он, благодетель наш Пётр Алексеевич? Ты бы сейчас в убогой избе пряжу пряла при лучине, а не в шелках, соболях да самоцветах во дворце расхаживала, - он обвёл рукой сверкающую золотом, хрусталём и зеркалами гостиную. – Может, откажешься от всего и в монастырь подашься?

Женщина тут же замолкла и, хотя всем своим видом показывала недовольство, больше не спорила, а быстро собравшись, направилась к выходу.

- Так-то лучше, - проворчал старший Макаров, и вскоре карета повезла семейство ко дворцу царёва любимца.

Когда-то именно в канцелярии Александра Даниловича Меншикова сын безвестного подьячего из Вологды – Алексей Макаров начал карьеру. А через год, благодаря своей аккуратности, сообразительности и преданности, скромный писарь вошёл в круг ближайших к русскому царю лиц. На тот момент Алексею исполнилось двадцать девять, возраст для мужчины солидный, а потому неудивительно, что он уже был женат и имел восьмилетнего сына, названного, как и царь, Петром. С того времени Макаров неотлучно находился при государе, последовательно именуясь подьячим Походной канцелярии, придворным секретарём, кабинет-секретарём, а позже и тайным кабинет-секретарём. В ведении Макарова и в самом деле были некоторые тайные дела, «о которых ничего не следовало знать Сенату».

С годами у Алексея Васильевича сложилась обширная канцелярия с курьерами, подьячими, секретарями, адъютантами и денщиками, а также с обширным его собственным архивом. Через кабинет Макарова проходила масса документов: жалобы и челобитные, всевозможные прожекты и финансовые бумаги, он занимался перепиской с русскими послами и агентами за границей, с губернаторами, коллегиями, Синодом и Сенатом, на нём была забота о найме иностранных специалистов и отправке русских людей за границу.

Кроме того, Макаров вёл подённые записи царя, составлял по его указаниям письма и указы, ведал всеми делами, и первоначально личная канцелярия царя, при Алексее Васильевиче, превратилась в полноценное государственное учреждение с не всегда ясными функциями и полномочиями.

Помимо канцелярской работы, Алексей Васильевич осуществлял надзор за строительством дворцов и парков, каналов и фонтанов новой столицы. Через его кабинет финансировались стройка Мытного двора или канала у Новой Голландии, строительство в Риге и Ревеле, в Стрельне и Петергофе. Макаров отвечал за закупку мебели, статуй и картин для императорских дворцов. Из самой Венеции он доставлял скульптуры и беседки для украшения городских садов, ведал расходами на петровскую токарню, государевых пенсионеров и учеников за рубежом, занимался содержанием зверинца в Летнем саду и коллекциями Кунсткамеры, а также отвечал за хозяйственные дела большой царской семьи, за личные расходы Петра и его подарки.