Никогда твоей не стану!

Глава 5

Приехав во дворец Меншикова, старший Макаров оставил дочерей на попечение маменьки, а сам пошёл вести важные беседы с гостями, Пётр же направился «отметится» у Ягужинского[1].

- Моё почтение, Павел Иванович, - он поклонился.

- Рад видеть Пётр Алексеевич, - Ягужинский в ответ качнул белым париком. – Вижу, даже Феодосия Ивановна нашей ассамблеей не побрезговала, - царедворец лукаво покосился на женщину.

- Может, и побрезговала бы, если бы не убоялась царёва гнева, - честно признался Пётр и по-дружески улыбнулся. – Ты ж всё следишь. Нетчиков[2] отмечаешь да государю докладываешь.

- А как же за вами не следить? – хмыкнул Ягужинский. – Если государев указ людишки исполнять не торопятся. Стоит только отвернуться, так бояре жён с дочерьми в хоромах запертыми оставить норовят, а то придворному этикету следовать не желают. - Он важно поднял палец и процитировал. - Всяк гость мужского пола должен прийти на праздник помытым и побритым, «дабы нежностям дамским щетиною мерзкой урон не нанести»

- Слишком быстро ты хочешь бояр к переменам приучить, Павел Иванович. Им же не по чину в танцах кружить.

- Вот-вот не по чину, - проворчал Ягужинский. - Потому и жмутся по стенам, ропщут да очи на прелести женские таращат.

Пётр засмеялся.

– Тут ты прав. Да только дамам нашим заморские наряды, что коровам седло. Стоят истуканами, не подать себя не могут, не разговор поддержать.

- Это ты зря, Пётр Алексеевич, не велика наука амуры крутить. Есть девицы, которые предмет обольщения быстро освоили, - он кивнул на стайку юных кокеток. Глубокие декольте, расшитые лентами, кружевами и бантами, подчёркивали белизну их кожи, а контраст широких юбок и затянутых в корсеты талий делал девушек похожими на распустившиеся цветы. Головки прелестниц венчали замысловатые пересыпанные пудрой причёски, украшенные всевозможными бантиками и цветами. Поблёскивая украшениями с драгоценными камнями, дамы оживлённо переговаривались, то и дело стреляя глазками по залу. Среди них особо выделалась темноволосая красавица с обольстительно открытыми плечами.

При виде девушки сердце Петра затрепетало.

- Это ж кто такая? – поинтересовался он, хотя заранее знал ответ. Ещё в Париже, будучи студентом и восторженным юношей, Макаров обратил внимание на дочь русского посла, но подойти и признаться в чувствах, так и не посмел. «Кто он, а кто она?» - рассуждал потомок простого подьячего, а потому лишь издалека мечтал о предмете своего обожания.

- Вижу, со своими государственными делами ты всё пропустил, - Ягужинский насмешливо покачал головой. – Неужели не знаешь? То Мария Матвеева. Дочь боярина Андрея Артамоновича, что исполнял обязанности посла за границами. Дочерям, а их у него трое, дал европейское образование. Не так давно в Россию вернулись. И дом у Матвеева устроен по последней европейской моде! А ты говоришь, «корове – седло»! – он засмеялся. – Так-то!

Не отводя от девушки взгляда, Пётр не мог скрыть восхищения. Правильные черты лица, обворожительная улыбка и живые выразительные глаза вновь очаровали его. Мария бойко щебетала, и её подруги, то и дело прыская со смеха, целомудренно прикрывались веерами.

- Ну хватит на дам таращиться, - хмыкнул Ягужинский, - Забыл царёв указ? «Не взирать на дамские прелести с открытой жадностью. Взгляды лучше бросать исподтишка, такое внимание не только не оскорбит дам неприкрытой нахальностью, но, напротив, даже им приятно буде, - процитировал он наставления и хлопнул в ладоши. – Ну хватит разговоры вести, пора танцы начинать. - Царский камергер дружески подмигнул Макарову. - Помни, сердце дамское вельми на музыку податливо, используй сие и обласкан будешь непременно».

По велению Ягужинского зазвучала музыка, и зала пришла в движение. Пётр, наверное, опять не решился бы подойти к светской красавице, но тут он услышал разговор.

- Посмотри, какой привлекательный молодой мужчина, - произнесла на французском одна из девушек. – Мари, он прямо поедает тебя глазами.

Встретившись с Петром взглядом, прелестница улыбнулась.

- И правда, красавец, сестрица, - так же на французском ответила она и, прикрывшись веером, хихикнула. - А краснеет, словно девица. Спорим, не решится меня на танец пригласить.

Кровь ударила Петру в голову, выглядеть перед дамами ни трусом, ни застенчивой барышней не хотелось, и ноги сами понесли к ней.

- Мадмуазель, не откажите ангажировать вас на полонез? - на французском проговорил он, и сёстры удивлённо переглянулись.

- Надо же, а он, оказывается, ещё и хорошо образован, - уже английском проговорила сестра Марии.

- Более чем, - ответил на английском Макаров. – Обучался в Европе и владею пятью языками.

Глаза девиц заинтересованно блеснули, и ничуть не смущаясь, что Пётр стал свидетелем их разговора, Мария благосклонно улыбнулась и ответила изысканным реверансом.

- Разве можно отказать столь галантному кавалеру? – ответила она и подала руку.

Танцевала красавица легко и непринуждённо, умудряясь походя вести беседу и при этом не сбиться с ритма и не перепутать ни одного па. Окрылённый успехом, Макаров решился пригласить даму и на следующий танец, а там и признаться, что давно и тайно влюблён. Услышав сбивчивую исповедь кавалера, Мария засмеялась и, даря ему много обещающие намёки, даже позволила в следующем па подойти ближе приличного и коснуться щекой своего локона. Пётр был окончательно сражён, что явно читалось на его лице, и празднуя победу, девушка торжествующе сияла. Музыка кружила пару в танце, и, увлечённые друг другом, ни Макаров, ни его спутница не заметили, как в зале появился сам царь.

Подбоченившись, Пётр I благодушно разглядывал танцующих, как вдруг увидев улыбчивую Марию с молодцеватым партнёром изменился в лице. Его ус начал нервно подёргиваться, и стоило музыке стихнуть, он прямиком направился к паре и, властно схватив девушку за руку:

- А ну-ка, Мария Андреевна, пойдёмте-ка, поговорить нам с вами надобно, - прошипел он и поволок девушку за собой.