Никогда твоей не стану!

Глава 6

В надежде на скорое возвращение Пётр покинул Петербург, но его инспекция затянулась почти на год. Он уже не надеялся на прощение царя, как вдруг от отца пришло послание с известием, что ему разрешено снова появиться при дворе его величества. Не веря своему счастью, Пётр помчался домой, лелея в сердце мечты о прекрасной Марии: «Видать, охладел к ней царь, вот и не держит больше обиды».

Стоило ему переступить порог, как особняк пришёл в движение, и навстречу наследнику высыпала всё челядь. Сёстры радостно визжа повисли на шее, отец крепко обнял, а матушка, проронив слезу, прошептала:

- Бог сподобил, дождались соколика, - она дотронулась до заросшего бородой лица сына. – Возмужал-то как.

- Это что ж ты небритый, словно мужик лапотный? – проворчал отец. – А шуба хуже крестьянского тулупа.

- Так сподручнее с простым людом дела вести, не косятся, не шарахаются, слугой антихриста не называют, - потирая заросший подбородок, сын усмехнулся и задал волнующий вопрос. – Батюшка, а как там Мария Андреевна?

- Машка-то Матвеева? – хмыкнул тот.

- Тьфу, ты опять про эту вертигузку вспомнил, - возмутилась мать и, не обращая внимание на ворчание супруги, Алексей Васильевич ответил.

- Так государь замуж её выдал.

- Как замуж? За кого? – разволновался Пётр.

- Так за своего генерал-адъютанта Александра Ивановича Румянцева, - сообщил старший Макаров. – Меншиков государя и надоумил, чтобы вот как на той ассамблее государь глупым ревнивцем не выглядел и поводов для разговоров не давал. Дескать: выдать бойкую девку за надёжного человека и дело с концом. Пусть муж за поведением жены следит да к приличию её призывает.

- Чтобы Машку держал в ежовых рукавицах, - поддакнула мать.

- И что ж она согласилась? – недоумевал Пётр. - Румянцев же почти на двадцать лет её старше.

- Раз пошла, значит, согласилась, - отец пожал плечами.

- А чего не согласиться? Румянцев - отпрыск древнего рода, не абы кто, - Феодосия обижено поджала губы.

- И Румянцев не против? Вот так жену с другим делить? - всё больше распалялся сын.

- А чего не поделить, когда государь за невестой богатое приданое дал? – отец ехидно усмехнулся. - Несколько деревень на кормление, дом в Петербурге, земли в пригороде и продвижение по службе. Молодые поселились в доме по Марсовому полю, и царь часто их навещает. А порой вместе с царицей в гости заглядывает.

- Тьфу ты, как только Господь блуд такой терпит, - проворчала мать.

Шумно раздувая ноздри, Пётр не находил слов, но следующая новость его окончательно добила.

- А теперь и тебе жениться предстоит, - заявил Алексей Васильевич. – Лишь с таким условием государь разрешил тебе вернуться.

- Может, он и невесту мне подобрал? – Пётр зло прищурился. – Старуху какую вдовую или карлицу горбатую.

- Да лучше бы сам подобрал, - фыркнула мать. – Знаешь же, как родовитые бояре от нас морды воротят.

- Да ничего, я то дело уладил, - отец, довольно потирая руки, подмигнул сыну. – Нашёл я тебе невесту. Да не какую-нибудь! Графских кровей! Француженку! Вот пущай теперь Толстые[1] да Шереметьевы[2] нос задирают. Мы тоже не лыком шиты!

- Это что же? Без меня - меня женили? - возмутился Пётр. – Может, всё таки стоило прежде меня спросить? Для кого царь указы пишет? Там ясно говорится, что следует от молодых согласие их получить.

- Ишь, как заговорил. Раз уж про указы царские вспомнил, так и про «Зерцало[3]» не забывай, - повысил голос Алексей Васильевич. – Как там сказано? Наипаче всего должны дети отца и матерь в великой чести содержать[4]. И когда от родителей что им приказано бывает, всегда шляпу в руках держать, а пред ними не вздевать. Родителей речей не перебивать и не прекословить. Без спросу не говорить, а когда и говорить им случится, то должны они благоприятно, а не криком и не с сердца или с задору говорить, не как сумасброды.

- А если?! - попытался перебить отца Пётр, но тот, нахмурив брови, не давал сыну договорить.

- А когда родители или кто другие их спросят, то должны сказать: «Что изволите, государь батюшко» или «государыня матушка». Или: «Что прикажете, государь»; а не так: «что», « да чего». И не дерзостно отвечать: «слышу, государь: я уразумел, государь, учиню так, как вы, государь, приказали». А не смехом делать, как бы их презирая и не слушая их повеления и слов.

Сын, раздувая ноздри, молчал, и отец вздохнул.

- Дурень, для тебя же стараюсь! Чтобы царь наш на тебя серчать перестал и в Петербург вернул. А ты мать чего молчишь? - он взглянул на жену.

- А что тут скажешь, - проворчала Феодосия. – Была бы девка, как девка, а то француженка. Менять шило на мыло, - она недовольно махнула рукой.

- Опять ты за свое? – разозлился глава семейства. – Я для них стараюсь, милость у государя вымаливаю, а им всё не так. Или хочешь, чтобы его отправили куда Макар телят не гонял? – женщина тут же отвела глаза, и Алексей Васильевич перевёл глаза на сына. – Или тебе самому понравилось по захолустьям шататься?

Пётр насупился. А что тут скажешь?

- Так вот, - вновь заговорил отец. – Нужно оказать будущим родственникам уважение. Поезжай-ка ты к ним, Петруша, навстречу. Сам-то я не могу от государя отлучиться, а тебе есть повод с невестой познакомиться. Я вон и возок[5] с подарками для них подготовил, во дворе стоит, тебя дожидается.

- Мне ехать? С чего бы это? Мне на службу поскорее явиться надобно, а не всяких французов встречать, - буркнул сын. - Нельзя кого из слуг послать?

- Нельзя, - отец протестующе тряхнул головой. – Как же они узнают, что это именно граф де Бруссо, а не кто другой? Слуги то наши по-иностранному не понимает. Давай-ка не артачься. С дороги помойся, побрейся, приоденься да снова в путь отправляйся, невестушку встречать.

- Встречать, говоришь? – Пётр усмехнулся. – А что ж не встретить? – он направился к выходу.

- Петруша, ты куда? – воскликнула мать.

- Так невестушку с тёщей и тестем привечать, - хмыкнул сын.