Никогда твоей не стану!

Глава 12

Напоминание жены пришлось кстати, и Алексей Васильевич решил представить графа де Бруссо и его супругу царскому распорядителю балов.

- Пойдёмте, сие знакомство обязательно, - увлекая за собой французских друзей, проговорил он. - Павел Иванович на всех ассамблеях самый главный человек. Коли Ягужинский приказывает пить, то все обязаны пить. Не отлынивая. Так и записано в царёвом указе: «Зелье пить вволю, понеже ноги держат. Буде откажут - пить сидя».

- А если больше нет сил пить? – поинтересовался граф.

- И на этот случай есть соответствующий циркуляр, - Макаров хихикнул. - Упитых велено складывать бережно, дабы не повредить, и чтобы те не мешали танцам.

- Сначала пить, а потом танцевать? – удивилась мадам де Бруссо.

- Вовсе необязательно. Сначала могут идти и танцы, и разные беседы, и игры. Например, в шахматы или шашки, - ответил Алексей Васильевич. - Наш царь сии игры уважает. Но коли Ягужинский после возлияний на обеде, сделавшись «шумён», приказывает плясать до упаду, то придётся плясать. Иначе никак, - он развел руками.

- И как же пьяным-то танцевать? - спросил граф.

- А это, как получится, - хмыкнул Макаров. - Царь наш Пётр Алексеевич и сам танцор отменный. Пока ему хочется плясать, гости расходиться не имеют права, - инструктировал он французских гостей. - Ну да ладно. Постепенно ко всему привыкнете.

Познакомив графа и графиню с Ягужинским, Алексей Васильевич предложил другу сыграть партию в шахматы. Предложением заинтересовалась и Мари, и они вышли из главного зала.

Тем временем Феодосия Макарова, не понимая из французского щебета дочерей и будущей невестки практически ничего, предпочла их общество разговору со старой знакомой.

- Стрекочут, словно сороки, - пожаловалась она тучной даме.

- И не говорите, Феодосия Ивановна, девки нынче всякий стыд потеряли, - соглашаясь, проворчала та, тяжело дыша в неудобном корсете. - А всё он. Антихрист! – Правда, уточнять, кого она имела в виду под столь неприглядным эпитетом, благоразумно не стала, и женщины, понимая друг друга, перерешил на более приземлённые и близкие им темы.

Пока старшее поколение обсуждало распущенность молодёжи, сёстры Макаровы старались приобщить Дениз к местному светскому обществу.

- А пойдёмте кофе попьем или миндального молока, - предложила Лиза.

- Ох, моя матушка сейчас бы сказала, что кофе портит цвет лица, - улыбнувшись, сказала мадмуазель де Бруссо.

- А наша, что этот напиток придумал дьявол, - хихикнула Анна, и, весло рассмеявшись, девушки направились к накрытым в соседней зале столам.

Добрый нрав Лизы и Анны и та лёгкость, с которой девушки приняли Дениз в свою компанию, заставили мадмуазель де Бруссо отбросить былую предвзятость и забыть о прежнем неприятии всего, что касается русских. Общаться с сёстрами Петра ей было чрезвычайно интересно, и она ни разу не вспомнила, что находится не в благословенной европейской столице, а в «дикой» России.

Беспечно болтая, девушки пробовали угощения, но неожиданно Дениз заметила к себе повышенное внимание со стороны группы молодых дам. Под их оценивающими взглядами мадмуазель де Бруссо стало не по себе, и, украдкой оглядев себя, она вновь мысленно поблагодарила матушку за свой наряд. «И чего они пялятся? Выгляжу не хуже их», - мысленно фыркнула Дениз и тут Лиза, покосившись на компанию девиц, недовольно скривилась:

- Уф, и эта чертовка здесь, - проворчала она, показав глазами на темноволосую красавицу.

- А в чём дело? – спросила Дениз. – Чем она вам не угодила?

- Так это Машка Матвеева. Распутница… - Анна презрительно поджала губы, но больше объяснений дать не смогла, поскольку дамы подошли ближе.

- Простите, мы незнакомы? - глядя на Дениз, заговорила та, которую сёстры назвали распутницей, и, будто только сейчас заметив Анну и Лизу, свысока взглянула на девушек. - Вы не представите нас?

Сёстры не смогли скрыть недовольства, и, глядя на их исказившиеся гримасой лица, французская гостья поспешила сгладить ситуацию.

- Мадмуазель Дениз де Бруссо, - проговорила она и с чувством собственного достоинства присела в книксене.

- Графиня Мария Андреевна Румянцева, - в ответ представилась дама и приветливо улыбнулась. - Рада знакомству. Слышала, вы приехали из Парижа? А значит, нам есть о чём поговорить. Я тоже долгое время там жила.

Слова новой знакомой заставили сердце радостно встрепенуться. Дениз сразу поняла, чем вызван повышенный к ней интерес, но, глядя на гордую посадку головы и несколько заносчивый носик светской красавицы, неожиданно почувствовала себя рядом с ней жалкой провинциалкой.

- Не совсем из Парижа, - покраснев, ответила она. «Если они узнают, что мы сбежали из Франции из-за бедности, наверняка засмеют… И как мне быть? – разволновалась вчерашняя зазнайка, но, собравшись с мыслями, всё же улыбнулась. – Я из Реймса - города, где коронуются все Французские монархи, - заявила Дениз.

В глазах дам появился неподдельный интерес, и они дружно защебетали.

- Расскажите, а что там сейчас носят?!

– Говорят, мода до нас доходит с опозданием.

- А какие танцы танцуют?

- Раз у вас проходят коронации, наверное, вы видели короля?

От обилия вопросов у мадмуазель де Бруссо закружилась голова, и, растеряно улыбаясь, она пыталась выкрутиться.

Сердито поглядывая на Марию, сёстры Макаровы явно искали случая увести от неё свою новую подругу, и неожиданно такая возможность представилась.

- Боже мой! Смотрите, кто пожаловал! - воскликнула худощавая девица, заметив вошедшего в бальный зал молодого мужчину.

Забыв про юную француженку, все взоры устремились на вновь появившийся объект.

- Как он хорош! - выдохнула одна из подруг графини Румянцевой.

- Надо же... Мой благородный рыцарь вернулся, - промурлыкала Мария, игриво приподняв тонкую бровь.

Заинтересовавшись, кто же устроил такой переполох, Дениз обернулась. Неподалёку от дверей застыл статный мужчина. Расшитый серебряной тесьмой тёмно-синий жюстокор[1] облегал его широкие плечи и подчёркивал узкую талию. Шейный платок, отделанный белоснежным кружевом, украшала сапфировая булавка, и такие же кружева выглядывали из-под широких манжет, прикрывая крепкие запястья кавалера. Светлый парик контрастировал с его тёмными бровями и ресницами, и надо признать, выглядел незнакомец как истинный аристократ. Всматриваясь в его гладко выбритое лицо, мадмуазель де Бруссо наморщила лоб: что-то неуловимо знакомое было в нём, будто она уже где-то видела эти соболиные брови, этот нос с небольшой горбинкой, чувственные губы и волевой подбородок, но она никак не могла понять, где именно. Пока Дениз блуждала по закоулкам памяти, Анна, пользуясь всеобщим замешательством, подхватила её под руку: