Николай Второй. Борьба с красным терором.

Глава 16. Санкт-Петербург.

Глава 16. Санкт-Петербург.

У Петербурга есть одна связь с Россией — неграмотность.

У малограмотной страны — неграмотная столица.

Это естественно, логично и даже отрадно.

Всё-таки, значит, не совсем ещё потеряла связь с родиной!
Влас Дорошевич

Когда через десять минут выбранные полковником кандидаты собрались перед дверями кабинета начальника, я попросил их зайти всех вместе. Со мной остался только князь, а полковника я попросил выйти и оставить на время нас одних.

В кабинет зашли три молодых человека, два высоких и спортивной выправки, а один низкорослый и несколько худощавый. Я долго их рассматривал, сидя за столом начальника, а потом спросил:

- Господа. Я хочу вам задать один вопрос. Что для вас важнее: служение Родине или служение государю императору?

От моего вопроса они растерялись, и на лицах их отразилось недоумение. Тогда я добавил:

- Просьба ответить не стесняясь, как вы любите, только правду.

Ещё через несколько секунд размышлений, самый низкорослый из них (Бирин Олег Петрович) сделал полшага вперёд и произнёс:

- Для нас служение государю императору и Родине нераздельно.

Увидев в моём взгляде немой вопрос, он добавил:

- Нельзя служить Императору и не служить Родине. И наоборот, служа Родине, нельзя не служить императору.

- Вы все так считаете? - спросил я.

Два оставшихся юнкера сделали полшага вперёд и одновременно произнесли:

- Так точно, ваше Императорское Высочество.

- Раз вы не разделяете служение Родине и Императору то, что вы скажите про революционные идеи, которые очень успешно распространяют в нашем обществе, что без царя будет лучше, что надо сменить строй и устроить революцию как во Французской республике? - спросил я.

Своим вопросом я опять ввёл в ступор молодых юнкеров, не знающих, как правильно ответить.

- Можете ответить своими словами, как вы это понимаете, - подбодрил их я.

В этот раз ответил самый старший из них (Семён Игнатьевич Петренко):

- Результаты французской революции видны невооружённым глазом, к власти пришли малообразованные люди, не умеющие управлять страной, и из великой Франции страна превратилась просто в Республику.

Сразу за ним добавил, его сосед (Засецкий Игорь Степанович):

- Без единого управления, даже армия превращается в толпу, а в государстве всё намного сложнее. Никак нельзя без царя батюшки.

- Смотрите, какие у нас здесь собрались идейные юнкера, - сказал я, повернувшись к Виктору Сергеевичу. - Их стремления, да при должной огранке, сделают из них истинных патриотов, которых не купишь за тридцать сребреников.

- Слушайте меня внимательно, господа юнкера. Я вам сделаю сейчас одно предложение, от которого вы можете отказаться, но в последующем оно, возможно, изменит всю вашу жизнь. Я хочу попросить у вас положить ваши жизни на алтарь служения Родине и Государю Императору.

Я предлагаю вам стать моими личными порученцами с неограниченными правами, но при этом за предательство и измену, вы будете рисковать не только своей жизнью, но и жизнью своих близких. Вам придётся забыть, кто вы и что вы, с момента своего согласия ваша жизнь будет принадлежать мне и Империи. Вы будете выявлять предателей, революционеров, взяточников, коррупционеров, провокаторов, шпионов и всех, кто несёт вред Российской Империи и существующему строю. Вам придётся стать ещё и карающей рукой правосудия. У вас будет огромная власть, но и такая же огромная ответственность. Поэтому мне сейчас нужен от вас чёткий ответ, готовы ли вы присягнуть будущему Императору в верности и служить своей стране, поставив на кон собственные жизни? - спросил я их.

- Готовы! - хором и почти одновременно произнесли все трое.

- В таком случае у вас час на сборы. Где вы будете проходить свою будущую службу и то, о чём мы сейчас говорили, должно остаться тайной и вообще запомните, что всё, что вы услышите, увидите или узнаете на службе у меня, должно оставаться государственной тайной, - сказал я им, а затем повернулся к князю и добавил. - Виктор Сергеевич, оформите данных юнкеров ко мне на должность писаря и порученца, пока я не согласую с отцом новую службу.

После этого разговора на сборы и оформление бумаг ушло ещё полтора часа. Когда все бюрократические препоны были разрешены, мы отправились к нашему поезду, который должны были уже подать.

По дороге князь обратился ко мне:

- Для чего вам эти молодые юнкера, ведь они ещё неопытны и не имеют связей в столице. Чем они смогут вам помочь?

- Именно потому, что они не имеют связей в столице, ещё не научены давать взятки и врать ради своих интересов. Потому что они юны и готовы свернуть горы ради своих идеалов. Они, как свежая глина, из которой можно вылепить любую фигуру и, если её ещё правильно обжечь, то эту фигуру невозможно будет сокрушить. Пока они молоды, в них можно заложить настоящие идеалы и сделать из них верных соратников. А чтобы провернуть заржавевший механизм правосудия, нам потребуются сотни таких юнкеров, молодых, с горящим взором, - ответил я на вопрос князя.

Когда мы прибыли к нашему поезду, то паровоз уже починили, и мы, погрузившись в вагоны, отправились в Санкт-Петербург.

Дальнейшую дорогу я не запомнил, так как проспал всю ночь, а утром мы уже прибыли в Петербург. Прямо с вокзала мы отправились в Гатчину, где сейчас находились отец с матерью. Столица встретила нас бабьим летом, и погода была чудо как хороша, поэтому путешествие в открытом экипаже в сопровождении моих казаков и охраны было лёгким и радостным.

На въезде к гатчинскому дворцу нас встретил патруль лейб-гвардии Кирасирского полка и пропустил нас, а вот с нашим сопровождением возникли проблемы. Пропускать их на территорию дворца они отказались, пока не оформят пропуска. Оставив решение этих вопросов Виктор Сергеевичу, я отправился прямиком во дворец, желая поскорее поприветствовать родителей.