Никому тебя не отдам 2

Глава 10.

Милана.
Неоновая вывеска ночного клуба мерцала, словно зазывая в его объятия. Басы музыки, казалось, вибрировали прямо в груди. Распахнулась дверь, выплеснув в ночь порцию оглушительного бита, и из дверей появился Влад.
Он, словно хищник, выследивший добычу, целеустремленно двинулся к нам. Достигнув цели, небрежно хлопнул Арсения по плечу:
— Какими судьбами? Не ожидал тебя здесь встретить.
— Решили развеяться, — отозвался Арсений. — А тебя сюда что привело?
— Да вот, жду свою девушку. Только она что-то задерживается. Стою тут, как истукан, уже целую вечность.
— Девушкам простительно опаздывать, — изрекла Лера с видом знатока, крепче прижимаясь к Славику.
Внутри клуб поразил своим контрастом с ночной прохладой. Огромный зал, в центре которого возвышалась сцена, утопал в полумраке, рассеянном лишь мягким светом вращающихся стеклянных шаров. Их разноцветные блики скользили по лицам посетителей, расположившихся за столиками.
— А давайте устроим танцевальный баттл? — Влад, казалось, загорелся этой идеей, как спичка. — Победитель получает поцелуй от наших прекрасных дам!
— Никого я целовать не буду! — отрезала Оксана. — Разве что Руслана…
— Не сегодня, — вяло отмахнулся Руслан.
— Слушай, выручи, купи пачку "Мальборо", — попросил Арсений, протягивая Славику деньги.
— И мне, если можно, — поддержал Олег, добавляя свою купюру.
— Как вы мне дороги! — воскликнул Славик, но, не раздумывая, нырнул в толпу, растворяясь в мерцающем хаосе ночного клуба.
Влад, Арсений и Олег обменялись многозначительными взглядами и, словно ведомые невидимой нитью, направились к сцене. Подойдя к диджею, они вступили с ним в короткий, но оживленный диалог. Мужчина, внимательно выслушав их, кивнул в знак согласия и, придвинув микрофон, объявил:
— Дамы и господа, приготовьтесь! Сегодня вечером у нас три смельчака, готовых сразиться в танцевальном поединке! А судьями будете вы!
Парни, словно три тени, скользнули в центр танцпола и застыли в томительном ожидании.
Мощный луч прожектора выхватил из полумрака три силуэта, образовавших на мгновение идеальный треугольник. Опущенные головы, расслабленные позы – казалось, они собирают последние капли энергии перед предстоящим взрывом.
И вот, словно раскат грома, из динамиков хлынула музыка. Медленные, тягучие ритмы электрик, постепенно набирая обороты, заполнили пространство. Напряжение нарастало с каждой секундой, предвещая феерию движения.
Первым в танцевальную схватку вступил Влад. Его движения, плавные и неторопливые, напоминали танец морской волны. Он словно парил над танцполом, перенося вес с ноги на ногу, а его руки рисовали в воздухе замысловатые узоры.
Арсений и Олег, переглянувшись, синхронно выполнили тройное сальто, после чего, опираясь на руки, закружились в бешеном вихре, заставляя толпу ахнуть от восторга.
Я не могла отвести взгляда от этого завораживающего зрелища. В их движениях сквозила иллюзия, рождая ощущение нереальности происходящего. Каждый жест, каждое па были пропитаны ощущением танца.
Зал взрывался свистом и ободряющими криками, подгоняя танцоров вперед. Благодаря фильмам, я знала, что эти уличные танцы – квинтэссенция свободы духа. Но одно дело – наблюдать за этим на экране, и совсем другое – ощутить пульсирующую энергию вживую.
На сцене сплетались в немыслимом вихре тела, стирая границы индивидуальности. Грациозность и сила в каждом движении. Как нужно владеть своим телом, чтобы творить такое? Раньше я считала восточные танцы вершиной гибкости, но теперь мой мир перевернулся. Ни одна танцовщица не могла сравниться с этой взрывной, необузданной пластикой.
Движения завораживали своим изяществом, гипнотизируя взгляд. И вдруг, в толпу зрителей полетела короткая куртка. Я узнала ее – это была куртка Влада. В зале раздался восторженный девичий визг.
Свет, нарастая, бил в глаза нещадно, обжигая зрачки. Я, не в силах больше выдержать, отвернулась, часто моргая, словно пытаясь стряхнуть наваждение. Неужели я и правда все это время, затаив дыхание, не отрываясь, смотрела на сцену, боясь пропустить хоть мгновение волшебства?
И вдруг – тишина. Музыка смолкла, оборвавшись на полуслове. В зале воцарилось такое звенящее безмолвие, что казалось, услышишь трепет крыльев случайной мухи.
— Итак, — голос ведущего, словно бархатный гром, прорезал тишину, приковывая к себе внимание. — Единогласным решением жюри признало, что все трое участников выступили безупречно. Победа… разделена между ними!
Едва прозвучали эти слова, как зал взорвался оглушительным визгом. Обезумевшая лавина девичьей страсти ринулась к сцене. Я успела лишь перехватить Лерку за руку и притянуть к ближайшему столику, пригнувшись, чтобы не оказаться погребенными под этой волной обожания.
Лерка прыснула со смехом:
— Да уж, бедняги, сейчас их разорвут на сувениры. Зря они вообще сюда сунулись.
— Сами напросились. Захотели острых ощущений – пусть купаются во внимании, – невозмутимо парировала я.
Тем временем парни пробивались к нам сквозь толпу, словно корабли сквозь шторм. Вдруг какая-то вертлявая девица, точно пиранья, вцепилась в Арсения и Олега. Они что-то пытались ей втолковать, но она лишь упрямо мотала головой, вцепившись в них мертвой хваткой.— Да чтоб я еще раз в этот гадюшник пришла! – простонала Оксана, плюхнувшись рядом с Русланом. – Вы только посмотрите на эту… акулу! Хорошо, что у нее всего две руки, а то бы и Влада прихватила.
Наконец эта фурия, таща за собой парней, добралась до нашего столика. Выглядела она… вызывающе – это мягко сказано. Короткий кожаный топ едва прикрывал грудь, такие же шорты обтягивали бедра. Капроновые колготки в крупную сетку вызвали у нас дружный смешок. Прическа напоминала взрыв на макаронной фабрике – словно ее только что вытащили из эпицентра урагана, или шарахнуло током. А этот боевой раскрас… казалось, девчонке лет шестнадцать, но она отчаянно пыталась казаться старше.
— Такое чувство, — Лера словно не заметила незнакомку, процедив сквозь зубы, — словно она здесь на смотринах, жениха себе выискивает на одну ночь.
— Будьте любезны освободить этот столик! — с королевским высокомерием, граничащим с глупостью, прозвучал ее надменный голос. — Сегодня я здесь со своими спутниками.
Арсений и Олег стояли, словно громом пораженные. Влад, подавив смешок, притворился, что закашлялся.
— Что будете заказывать? — материализовался возле нашего столика официант.
— Скажите, что ЭТО здесь делает? — девица наконец отцепилась от локтя Арсения и ткнула в нас пальцем.
Парень, не теряя ни секунды, подхватил меня на руки.
— ЭТО, — ядовито подчеркнула я, — стоит перед нами и корчит из себя невесть что. Сколько тебе лет, милочка?
Увидев меня на руках Арсения, девушка вытаращила глаза, полные изумления и обиды.
— Котик, но у нас были другие планы, — проскулила она разочарованно.
— Прошу прощения, — вмешался официант. — но этот столик уже занят. — констатировал он, ставя точку в этом нелепом представлении.
Не знаю, сколько еще продолжался бы этот балаган, если бы к нам не приблизилась другая девушка. В отличие от разгневанной фурии, пытавшейся разжечь скандал, она являла собой воплощение спокойствия и достоинства. Высокая брюнетка, сдержанный макияж, алое вечернее платье, словно вторая кожа, облегало ее точеную фигуру.
— Прошу прощения, моя сестра еще совсем дитя, — прозвучал ее голос, словно тихая мелодия. — Я искренне надеюсь, что она не доставила вам серьезных неприятностей.
С этими словами, словно укротительница, она подхватила сестру под руку и увела ее прочь, растворившись в пестрой толпе.
Я облегченно опустилась на стул, чувствуя, как напряжение покидает тело.
— Ну, наконец-то, — выдохнул Олег, плюхаясь на соседний стул. — Как же она прицепилась! Словно клещ. Мое воспитание, увы, не позволило мне быть с ней грубым.
— Иногда ты, Олежка, чересчур мягок, — укоризненно заметила Лера. — С такими, как она, по-другому нельзя.
— Кстати, победителям полагается поцелуй, — внезапно напомнил Влад, лукаво блеснув глазами. — Не зря же мы так отплясывали!
Только не это! Я мысленно вздохнула, надеясь, что это шутка, но коварный Влад, кажется, не собирался отступать.
— Иди ко мне, страдалец! — ласково позвала Влада Лера. — Так и быть, одарю тебя поцелуем.
Когда парень подался вперед, с готовностью подставляя губы, Лера лишь легонько коснулась его щеки. — С тебя этого достаточно! А то еще привыкнешь. Хорошего, как говорится, понемножку.
Арсений и Олег промолчали, лишь обменялись загадочными взглядами. Но настаивать на обещанной награде не стали.
Наконец, словно призванный нашим терпением, возле столика возник официант с долгожданным заказом. И тут же, рядом материализовался Славик. На его лице застыла гримаса вселенской скорби, и он трагическим шепотом продекламировал:
— Вы простите за боль, вы простите за муки.Вместо "Мальборо" купил я вам синие "Прилуки".
— Такое чувство, будто ты через полмира за ними гнал, — фыркнула Лера, резко дернув его за рукав и усаживая рядом с собой.
– И да, кстати, может, хватит дуться друг на друга? – Арсений бросил на нас с Олегом умоляющий взгляд. – Я что, зря вас сюда тащил?
– Прости меня, Олег, – тихо произнесла я. – Я виновата во всем. Должна была верить тебе, а не терзать себя дурацкими подозрениями.
– Это ты меня прости за тот взрыв ревности. Я действительно не понимаю, как она оказалась в комнате.
– Ладно, голубки, – примирительно заключил Арсений. – Забудьте обиды и больше никаких ссор.
***
Как и обещал, Арсений возник на горизонте в субботнее утро, словно луч солнца, пробившийся сквозь серые стены общежития. Короткий звонок – и вот я уже спускаюсь к нему, ведомая смесью любопытства и легкой тревоги.
Что ждет меня там, за пределами привычного? Вопрос терзает, но мысль позвать кого-то из друзей кажется кощунственной. Это было что-то личное, сокровенное, как страница дневника, которую не хочется показывать посторонним. Олег, конечно, мог бы составить компанию, но судьба распорядилась иначе, отправив его на выходные домой. И, наверное, это к лучшему. Пусть это останется между мной и Арсением. Потом, если будет нужно, я сама все расскажу Олегу.
Арсений нервно затягивался сигаретой, сидя в машине. Салон был пропитан терпким дымом с вишневым оттенком.
– Привет, – сказала я, устраиваясь рядом.
Он тут же выбросил недокуренный окурок в искрящийся снег. В карих глазах плескалось беспокойство, выдавая его переживания.
– Привет, – ответил он, и теплая улыбка тронула его губы, слегка смягчив напряженное выражение лица. – Боюсь, до больницы, где Кира, ехать часа три, не меньше.
– Ещё только утро, – отозвалась я, стараясь придать голосу уверенность. – Думаю, до вечера обернёмся.
Что же на самом деле случилось с Кирой? Насколько все серьезно? Арсений молчал, словно окаменев, невидящим взглядом буравил заснеженную пелену, будто надеясь отыскать в этом хаосе хоть какой-то ответ.
Я осторожно коснулась его руки, чувствуя, как под моими пальцами вздрагивают напряженные мышцы. Он встрепенулся, словно от толчка, и повернулся ко мне. В мимолетном взгляде мелькнула тень благодарности.
– Все будет хорошо, – прошептала я, хотя слова эти звучали фальшиво даже для меня самой. Ведь я понятия не имела, что произошло на самом деле. Да и само доверие Арсения, его решение открыть мне правду и показать эту Киру, казалось невероятным.
За окном разыгралась настоящая снежная буря.
Арсений глубоко вздохнул, запуская двигатель. Машина плавно тронулась с места, словно ныряя в белую бездну. В салоне повисла густая тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом мотора и скрипом дворников, отчаянно сражающихся со снежной стихией.
Молчание давило, словно тонны снега, обрушившиеся на крышу машины. Я чувствовала, как Арсений напряжен, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Хотелось заговорить, отвлечь его от тяжелых мыслей, но любые слова казались пустыми и неуместными в этой гнетущей атмосфере. Оставалось лишь смотреть в окно, как снег безудержно кружится в яростном танце, поглощая все вокруг.
Я неотрывно смотрела в окно, пытаясь унять дрожь, пробегавшую по телу. Город, в который мы направлялись, был для меня совершенно чужим. Больница, в которой лежала Кира, моя новообретенная сестра, казалась крепостью, охраняющей самую сокровенную тайну прошлого. Которое так внезапно дало о себе знать в виде отца, которого я никогда не знала и который теперь неизвестно какие планы имеет по поводу меня.
Бескрайние поля, укрытые белым, хрустящим снегом, словно сказочным покрывалом, проплывали за окном, сменяясь редкими, сонными перелесками. Мы держали путь в город, и Арсений, вперив взгляд в заснеженную даль, словно пытался прочесть в ней свою судьбу, крепче сжимал руль. Тишина, густая и звенящая, царила в салоне, нарушаемая лишь шепотом шин, ласкающих свежий снег. И лишь изредка, словно призраки прошлого, возникали на горизонте сонные деревушки.
Постепенно сквозь пелену снега начали проступать очертания леса. Заснеженные ели, словно стражи, выстроились вдоль дороги, безмолвно наблюдая за нашим продвижением. Арсений уверенно вел машину, ведь он точно знал, куда едет. Но что нас там ждет? Эти вопросы роились в моей голове, не находя ответа.
Впереди показалась кафешка и внезапно машина остановилась. Арсений заглушил двигатель, и тишина навалилась с новой силой. – Пошли кофе попьем и что-нибудь перекусим. – он вышел из машины, и я последовала за ним, кутаясь в шарф, пытаясь защититься от пронизывающего ветра.
Кафешка оказалась маленькой и уютной. И очень теплой. Сразу бросались в глаза мягкие кресла, обитые бархатом кофейного цвета, расставленные вокруг небольших круглых столиков. На стенах висели картины с видами старого города, выполненные в приглушенных тонах, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения. На подоконниках, утопая в лучах утреннего солнца, дремали фиалки в глиняных горшочках. Запах кофе и свежей выпечки наполнял воздух, смешиваясь с едва уловимым ароматом ванили и корицы, словно приглашая задержаться здесь подольше.
За стойкой, приветливо улыбаясь, стояла молодая девушка с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок. Она ловко управлялась с эспрессо-машиной, отсчитывая секунды, необходимые для идеального напитка. Витрина, заполненная аппетитными пирожными, круассанами и печеньем, манила своим разнообразием.
Негромкая джазовая музыка, звучащая из динамиков, дополняла общую картину, создавая ощущение легкости и беззаботности. За одним из столиков сидела пожилая пара, держась за руки и о чем-то тихо беседуя. В углу, уткнувшись в ноутбук, работал молодой человек в очках, время от времени попивая кофе из большой кружки. Кафешка словно жила своей неспешной жизнью, даря своим посетителям тепло и уют в этот снежный и холодный день.
Мы молча пили кофе и хрустели круассанами, каждый звук отдавался гулким эхом в моей голове, полной сумбурных мыслей. Слова застревали в горле, не находя выхода. Тяжелый груз навалился разом: отец, Арсений, с которым мы будто друзья, но в его взгляде читалось нечто большее, чем просто товарищеская привязанность. И эта тень из прошлого – тяжелобольная сестра, о существовании которой я узнала лишь недавно. Может, стоило подождать Олега? Отправиться вместе с ним было бы спокойнее.
Арсений сверлил меня взглядом, словно пытался разгадать тайну, скрытую за маской безразличия. Я же, обхватив похолодевшими пальцами чашку, медленно потягивала обжигающий кофе, словно пытаясь согреться изнутри.
– Не переживай так, – наконец прозвучал его голос, рассеивая тишину. – Мы просто навестим ее и сразу вернемся. – он нежно коснулся моих рук, согревая их в своих ладонях.
Его прикосновение было мимолетным, но оставило след.
– Ладно, поехали, – тихо выдохнул он. – Нам осталось совсем немного.
Спустя полчаса на горизонте возникли очертания большого города, словно мираж, застывший в стеклянном шаре, где вечно кружит медленный, безмолвный снег.
По мере приближения, мираж начал обретать реальные черты. Становились различимы детали архитектуры, причудливые узоры на фасадах домов, резные балконы, словно кружева, сплетенные из камня и металла. Слышался приглушенный гул городской жизни, словно отдаленное эхо, доносящееся из другого мира.
Сама больница, к которой мы подъехали, находилась в центре города. Перед большими воротами была табличка с надписью "Травматология". Холодный, металлический блеск этих ворот, казалось, отталкивал любую надежду, оставляя лишь гнетущую тишину и тяжесть осознания. Высокие стены, обнесенные колючей проволокой, больше напоминали тюрьму, чем лечебное учреждение.
Мы медленно проехали через ворота, ощущая на себе пристальные взгляды охранников.
– Неприятное впечатление. – поежилась я.
– Это на первый взгляд так кажется, а на самом деле это самая лучшая больница.
Но как только мы въехали на территорию, все изменилось, и я залюбовалась величественным пятиэтажным зданием, над которым кружил снег. Его фасад, выполненный в светлых тонах, казался монументальным и умиротворяющим. Большие окна, словно глаза, смотрели на мир с мудрой и спокойной надеждой. Вокруг раскинулся ухоженный парк, с аккуратно подстриженными кустарниками и заснеженными аллеями.
Внутри больницы царила атмосфера порядка и чистоты. Широкие коридоры, освещенные мягким светом, вели к различным отделениям. По стенам висели картины с пейзажами, создавая ощущение уюта и комфорта. В воздухе чувствовался легкий аромат лекарств и свежести.
Мы поднялись на второй этаж, и Арсений решительно направился к стойке регистратуры, где за белоснежным барьером халата сияла юная медсестра.
– Нам к Кире Новиковой, в палату, – Арсений одарил девушку обезоруживающей улыбкой и, словно фокусник, ловко вложил купюру ей в ладонь. – И, прошу, ни слова о нашем визите. Особенно Эдуарду Сергеевичу.
– Только недолго, – прошептала медсестра, нервно оглядываясь. – Надеюсь, вы меня не подведете, Арсений.
Арсений кивнул и, не теряя ни секунды, повел меня за собой по длинному коридору, пропахшему лекарствами и отчаянием. Номера палат мелькали перед глазами, пока мы не остановились у двери с табличкой "Новикова К.А.". Он приложил палец к губам, жестом призывая к тишине, и осторожно приоткрыл дверь.
Палата оказалась тесной и залитой стерильным светом. Монотонно пищал аппарат жизнеобеспечения, к которому была подключена девушка, неподвижно лежащая на больничной койке.
Я, словно во сне, приблизилась и едва сдержала крик.
На кровати покоилась моя безупречная копия, лишь тронутая болезненной бледностью. Под глазами залегли сизые тени, а лицо скрывала прозрачная маска, помогающая дышать.
– Что с ней? – прошептала я, не в силах отвести взгляд.– Она попала в аварию. Серьезно повредила позвоночник. Долго лечилась. Твой… – Арсений запнулся, и тут же поправился: – Ваш отец отчаянно пытался ей помочь. Но потом стало хуже, и она впала в кому. Врачи говорят, что единственная надежда – пересадка спинного мозга. Но донора пока нет. Ищут, конечно, но сколько времени это займет, неизвестно.
Арсений подошел к ней, склонился и невесомо коснулся ее щеки– Она была очень хорошим другом. Очень жаль…
Он несколько долгих минут молчал, погруженный в свои мысли, а затем тихо произнес:
– Ладно, нам пора идти.
По пути домой, мы снова молчали. Говорить не хотелось. Но Арсений включил музыку и она немного разогнала эту гнетущую тишину.
Я временами посматривала на парня, думая о том, какие мысли сейчас в его голове. И то, как он смотрел на эту Киру. Его взгляд очень напоминал тот, которым он часто смотрит на меня. Интересно, какие же все таки отношения их связывали.