Никому тебя не отдам

Глава 22

Труднее всего было первый месяц. Каждый день был похож на предыдущий. Работа, дом, автошкола. Всё вращалось по знакомому кругу, будто по расписанию в школьном дневнике. Я чётко знала, что ожидает в понедельник утром, а что — в пятницу вечером. Жить заново училась, снова. Пыталась в руки себя взять, чтобы на тряпку перестать быть похожей, чтобы стимул новый обрести. Да только не получалось. Совсем не получалось. Ночью, когда одиночество в свои сети поглощало, задохнуться хотелось. Хотелось глаза закрыть и никогда не просыпаться. Понимала, что глупо всё это. Понимала, что давно уже не в том возрасте, чтобы из-за безответной любви так убиваться. Ведь проходила эту школу. Наступала на эти же грабли. Ведь выжила, так?

В себе закрылась, никого близко не подпуская. С подругами общаться перестала. Не было желания изображать счастье, которое у меня ассоциировалось с болью. Именно боль мне оставил в награду Тимур. Видимо, я слишком была счастлива за то короткое время, что мы были вместе, а теперь приходилось платить по счетам. И я платила, по полной. Себя всю растеряла в этой любви. На крупицы рассыпалась, забыв о том, кто я есть. Не было больше Соболевой Алеси. Нынче в зеркале отражалась грустная женщина с явным унынием на лице.

К новому инструктору привыкла сразу. В отличие от Ариевского, Артем был мягким и добрым от природы. Никогда не повышал голос. Никогда не ругал, если допускала ошибку. И даже, когда однажды сдавала задним ходом и наехала на стекло, порезав шину, инструктор не принялся вопить во всё горло, чтобы точно сделал Тимур. Нет. Артем лишь глаза закатил, устало лоб потер, а затем сказал, что нужно быть внимательнее и по зеркалам смотреть чаще.

Вождению в городе меня обучал именно Артем. И слава богу, что это был именно он. Иначе, я бы уже давно бросила эту затею с получением водительских прав. Дорожные знаки, движение в потоке, перекрестки, пешеходы, пробки. Головой приходилось вертеть как на шарнирах. Да ещё и передачи вовремя переключать на коробке. А ещё, как назло, сзади постоянно поджимали другие машины, а самые наглые подрезали прямо перед носом.

Артём не единожды воспользовался дублирующими педалями, чтобы ДТП избежать. Так и помнится отчётливо случай, когда мне под колеса неадекватный мужик вылез. Самое интересное, что пешеходный переход был всего в нескольких десятках метров, поэтому я не успела вовремя среагировать, в отличие от Артёма. Инструктор на педаль тормоза нажал, а затем из машины выскочил и едва с кулаками не набросился на того мужика. Да толку было ноль. Что взять с пьяного человека? С того момента я поняла, что на дороге всегда нужно думать наперед. За себя и за того парня, как говорится! Подобные ситуации заметно вырабатывали бдительность и осмотрительность, а еще позволяли на короткий миг забыть о своих проблемах.

Но одна поездка стала для меня роковой. Был поздний вечер, занятия по вождению подходило к концу. Я держала ногу на педали газа позволяя стрелке на спидометре останавливаться на значении "пятьдесят", как вдруг из подворотни выскочила бездомная собака. Среагировать я так не успела, да и Артем — тоже. Все произошло слишком быстро. Визг под колесами, и резкий удар. В тот момент сердце ушло в пятки, не иначе. Я не сразу смогла прийти в себя. Все сидела на сиденье, боясь даже дышать. Артем первым в чувства пришел. Выскочил из автомобиля, а затем вернулся через минуту, держа на руках раненую собаку. Сказать, что я разревелась — это ничего не сказать! Из глаз просто ручьи текли, а тело трясло как никогда раньше. Шок. Ступор. Синонимов было много, и даже их бы не хватило, чтобы описать весь букет эмоций, нахлынувший на меня в тот час.

− Леся, все хорошо. Собака жива, смотри, − Артем пытался успокоить, как мог. Даже за плечи приобнял, прижимая к груди. Но я реветь принялась больше прежнего. К мужскому плечу прижалась, зарываясь лицом в шерстяном свитере. На заднее сиденье, где лежала собака, я даже смотреть боялась.

− Садись на место пассажира, я поеду за рулем, − мужской голос вырвал из плена истерических всхлипываний. Послушалась Артема. Пересела на другое сиденье, а затем в спинку вжалась, смотря перед собой стеклянными глазами.

По дороге в ветеринарку я не обронила ни слова, прислушиваясь к мирно лежащей собаке. На удивление, но она дышала, правда слишком тихо. Только по еле заметному вздрагиванию было понятно, что она жива. Эти наблюдения заметно предавали уверенности в благополучном исходе. Оказавшись в ветеринарной больнице, отнесли собаку к врачу. Седоволосый мужчина, едва взглянув на раненного питомца, сообщил об экстренной операции. Так и просидели на лавочке под операционной в ожидании целый час, а, может, больше. В скором времени уставший врач появился в коридоре. Объяснил, что да к чему и передал список лекарств, необходимых для дальнейшего лечения. Мы с Артёмом только головой кивали, слушая о последующей судьбе собаки. Ей требовался дальнейший уход и с этим нужно было что-то делать.

− Я могу к себе взять собаку, но при одном условии, − обратился Артем, когда мы остались наедине. Я только бровью повела на подобное предложение. Чувство вины, съедающее изнутри, было готово заставить выполнить любые требования.

− Ты сейчас же перестаешь шмыгать носом, во-первых. А, во-вторых, ты будешь навещать собаку каждый день, пока она не выздоровеет, − инструктор улыбался перед собой, а я все так же продолжала шмыгать носом, одобрительно кивая головой.

Заботиться о собаке было само собой разумеющемся. Я бы и сама взяла ее домой, да только мама страдала жуткой аллергией на шерсть животных. Поэтому предложение Артема было самым разумным.