Никто и звать никак

Глава 18

Я ругала себя всю дорогу…
Прекрасно понимая, что эта неуместная жалость может стоить мне не только свободы, но и жизни, я тащилась назад и злилась… На этого мужика – не мог сдохнуть до моего прихода! На себя – куда поперла, дура… Жить надоело?! На этот мир – твою ж налево, что за уродская ситуация-то!

Возможно, именно поэтому я дошла довольно быстро. Экспозиция не изменилась. Три тела и раненый. Но вот он очнулся и сипел. Я выдохнула… Даже подходить к нему мне было страшно. Это довольно здоровый мужик, он может просто поймать меня за руку и свернуть шею. Мой рост в этом мире был невысок. Возможно, чуть больше метра шестидесяти. А он – здоровый, как лось…

Смотреть сейчас его раны было вполне бесполезно. Луны давали свет яркий, но неверный. Тени ложились двойные, и предметы выглядели при таком освещении странно. А уж рассмотреть раны и почистить-забинтовать я и вообще не смогу. Но раз это тело шевелится – шансы у него есть.
Воду я налила в единственную кружку и подходила очень осторожно, готовая при малейшем проявлении агрессии отскочить и бежать, бросив все вещи. Ну, не совсем все, конечно. Котелок, немного продуктов, пару чистых тряпок. Сам рюкзак остался метров за пятьсот отсюда. Если что, сходить я за ним успею.

Воняло от мужика знатно. Похоже, он еще и сходил под себя…
Наконец, резко выдохнув, я решилась:

-- Пить хочешь?

В ответ шипение, совершенно не разборчивое…
Я встала на песок на колени, близко к его лицу, зачерпнула ложкой из чашки и влила немного воды в пересохший рот… И еще немного…

Я успела споить ему грамм двести воды за час, не меньше, когда он, вдруг, предпринял попытку встать.
Я, оказывается, отсидела ногу, поэтому отскочить не смогла, просто повалилась на бок. Но и он встать не смог… Беспомощно подергался и потерял сознание… Или уснул? Понять точно я не сумела, но, потрогав его за руку, решила, что он слишком холодный и его знобит. Подложила под голову свернутую рубаху и накрыла рогожкой. Потом пошла разводить костер.

Сапоги стянула с большим трудом. Потом помою и высушу. На ногах у него было что-то вроде тонких вязаных гольф.

Песок был достаточно холодным, если он еще и простудится – точно не выживет. И да, он обмочился, поэтому стащила с него вонючие брюки и перекатила его на рогожку, но поняла, что ближе к костру подтащить вряд ли смогу. Или попробовать? Минут двадцать я, упираясь, тащила рогожку с телом ближе к костру. Дотащила…

По берегу я собирала камни, клала их возле огня, ждала, пока они нагреются. Некоторые из них перегревались, такие я брала рукой, замотанной в тряпку, и кидала в воду. Потом сообразила, что проще сразу греть камни в кипятке. Температуру проверяла сунув палец в воду – боялась еще и обжечь его. Горячими камнями я обкладывала его ноги, подкладывала под бока, вложила в каждую руку по булыжнику. Держать он, конечно, не мог, но ладони лежали на теплом. Постепенно он перестал трястись и согрелся. Как я уснула сама – не заметила. Проснулась от утренней свежести. Костер прогорел и было светло и чуть зябко – сказывалась влажность воздуха. Этот мужик опять замерз, но был в сознании. Вставать не пытался, часто закрывал глаза, его снова знобило.

-- Сейчас я разожгу костер, потом посмотрю твои раны. Ты меня понимаешь?

Он очень сипло и очень тихо сказал:

-- Да… Пить…

Но костер я развела раньше. Благо, покойнички оставили запас дров.
Поила я его так же, с ложки, горячим чаем. Снова грела камни в котелке, согревала его. Когда двигаешься – самой не холодно.

У него потеплели руки, да и зубами стучать он перестал. Значит – нужно варить суп. Куртку я сниму с него, когда станет совсем тепло. До полудня я успела покормить его жидким супчиком – он сразу уснул, оттащить трупы, которые уже начали вонять, предварительно срезав с них рубашки, в море. Тратить силы на похороны я не стала.

Вскипятила чистой воды, выстирала рубахи, одна оказалась не льняной. Что-то вроде шелка. Нарезала одну из них, льняную, на полосы, а вторую на большие тряпки. Поставила кипятить их. Отжала и развесила на нитках, как сушеную рыбу. Часть у скалы, часть смогла зацепить за какой-то ползучий наскальный кустарник. Да, они не стерильные, но тут солнце, а оно убивает микробов. Отмочила и отмыла их котелок с засохшей едой, набрала воды и поставила кипятится. Скоро придется идти за дровами.

Стало теплее, солнце прогрело воздух и я подошла к раненому.

-- Я хочу осмотреть твои раны. Могу сделать больно, но это будет не специально. Ты меня понимаешь? Потерпишь?
-- Да… Спасибо тебе.

Я не хотела с ним разговаривать – я все равно его боялась. И злилась, что из-за него застряла на этом пустом берегу. Но и бросить не могла…
С трудом стянула с него куртку, кажется, при этом он потерял сознание. Надо было просто разрезать ее, но сообразила я поздно.

Сперва просто протерла тело тряпкой, намыленной драгоценным мылом. Потом чистой и влажной. Вонь стала меньше, а его нагота и причиндалы, что скукожились от ветерка, меня ничуть не смущали.
Потом взялась за раны.

Их было несколько. Порез на груди и пара на плече. Глубокая на бедре. Я бы назвала ее колотой. Такое ощущение, что его не порезали, а ткнули сюда ножом. Она, эта рана, выглядела страшно, но была, я думаю, самой аккуратной. Не гноилась и не воспалилась. Будет рубец. Да и наплевать. И кровь у тела на песке была именно там, возле бедер. Может быть порезали сосуд или вену? Черт, я не медик, я вообще не представляю, что и как в человеке устроено! Смутные знания школьных времен мне тут мало помогут…

Самая поганая рана была на боку. Начиналась от ребер и вспарывала кожу глубоко, чуть не до пупка. Воспалена, как ни странно, не слишком сильно -- гной только местами, но её явно нужно зашить – она слишком глубокая, хоть и не проникающая. Разрезаны и кожа, и слой сала подкожного, и, частично, мышцы.