Никто не должен знать

Глава 1

Травы пахли влажной землёй и прохладой — утренний лес был ещё почти беззвучен, только щебет одной упрямой птицы нарушал тишину. Солнце лишь начинало пробиваться сквозь кроны деревьев, окрашивая мир в тусклое золото.
Мира, укрывшая волосы под капюшоном, осторожно шагала по мокрой траве, приговаривая себе под нос:
— Только идиот будет собирать багровник на рассвете. Только идиот, и, конечно, профессор Алрен изволит настаивать, что утренняя роса усиливает магические свойства. Да кому они нужны, эти усиленные свойства? Особенно в багровнике.б
Корзина у неё в руке была уже наполовину наполнена — багровник, паслён колючий, тень-сонная и пара веточек синего мха. Всё строго по списку. Алрен, старый педант, не принимал зелья, приготовленные из магазинных трав. «Маг должен быть частью природы, а не покупателем в лавке», — ворчал он с таким видом, будто сам родился в кроне дуба.
Мира поправила нож на поясе и присела у пня, чтобы сорвать несколько соцветий кровоцвета. Именно в этот момент она услышала шорох.
Тихий, но неестественный. Не от зверя. Не от ветра.

Она выпрямилась. Сердце — в горло. На лесной тропе, не дальше десятка шагов, что-то лежало. Нет — кто-то.
Мужчина.
Он был раскинут на земле, как выброшенная из тела душа. Тёмные волосы спутаны, рубашка разорвана и вся в крови. Лицо — бледное, почти синеватое. Но он дышал.
Мира осторожно приблизилась. Магическая аура, исходящая от него, была... нечеловеческой. Холодная и яркая, как лезвие, но с древней глубиной, от которой закладывало уши. Такая бывает только у...
— Дракон, — прошептала она.
Как в легендах. Как в тех старых сказаниях, что бабушка рассказывала под треск камина.
В этот момент мужчина открыл глаза. Они были синие, как ледяной омут, и в зрачках вспыхнул вертикальный прорез — змеиный, драконий. Он смотрел прямо на неё.
Мира замерла.
Он дышал тяжело, но не нападал. И через пару секунд зрачки вновь стали обычными, человеческими.
Он потерял сознание и теперь его лицо отражало лишь спокойствие.
Мира попятилась, оглядываясь по сторонам, но никого по близости не было. Да и не будет. Кто в здравом уме сунется в лес ни свет ни заря.
Закусив губу мира осторожно придвинулась к мужчине. Раны, из которых сочилась тёмная кровь выглядели ужасно. Если он пробует в лесу ещё хоть немного без помощи, то погибнет.
-Вот ведь гадство, - пробормотала Мира, ставя корзинку на землю и пытаясь поднять раненого.
Мужчина пробормотал что-то непонятное, приходя в сознание.
Он был тяжёлый.
Мира шла, стиснув зубы, чувствуя, как его вес давит ей на плечо. Дракон, даже в человеческой оболочке, оставался драконом — плоть словно вылеплена из камня, мышцы как стальные тросы. И пах он...
Очень по-другому. Не потом, как любой нормальный мужчина, валяющийся в крови в лесу. Скорее, как гроза, железо и чуть-чуть — как пепел костра.
— Если ты решишь умереть прямо сейчас — лучше предупреди заранее, — пробормотала она. — Я хотя бы корзину не стану тут оставлять. А то жалко будет. Там редкий синий мох, я за ним полгода охотилась.
Он хрипло усмехнулся, почти беззвучно.
— Не планировал. Пока... жив.
— Вот и хорошо. Потому что я не собираюсь объяснять матери, почему тащу домой полуголого мужчину в крови. Она и так думает, что я в академии кого-то соблазнила. Подкину дракона — точно в обморок рухнет.
— Ты... маг?
— Больше похожа на курьера, — фыркнула Мира. — Тащу за собой посылку с острыми зубами и слишком хорошей осанкой. Тебя что, даже в бессознательном состоянии учили стоять, как принц на портрете?
Он не ответил. Только посмотрел на неё. Долго. Пронзительно. И впервые за всё время Мира почувствовала себя... увиденной.
Не как ученица. Не как "та странная седьмая с кафедры заклятий". Не как бедная деревенская девчонка. Просто как человек. Живой. Сильный. Настоящий.
Она отвела взгляд. Сердце стучало громче, чем хотелось бы.
Дом оказался ближе, чем казался. Маленький, обшарпанный, с покосившейся крышей и виноградной лозой, которая никак не хотела погибать даже зимой.
— Сейчас только… — Она пнула калитку. Та заскрипела, как столетняя ведьма. — Добро пожаловать в обитель безумных женщин и лечебных настоек.
— Подходит. Я... сам немного безумен, — прошептал он.
Мать Миры, ушла на ночную смену. Бабушка, судя по запаху, уже на кухне — жарит травяные лепёшки.
И вдруг — хлопнула дверь. В коридор выскочила бабушка.
— Ты где ходишь, ведьма малая… — начала она и осеклась.
На мгновение она просто стояла — трость в руке, полотняный фартук в пятне от трав, волосы сбились под платком. А потом прищурилась, оценивая:
— Это что… мужик?
— Нет, бабушка, это багровник с ножками. — Мира задыхалась. — Он... ранен. Помоги.
Грета вскинула брови. Только одна моргнула. И сразу же шагнула вперёд.
— Голова у него болтается, как у перебродившего зелья. Тащи в дом, быстро. На кушетку. И не на ковёр, Мира! Я не буду отстирывать кровь из шерсти, ясно?
— Да-да, прямо в комнату, — прохрипела Мира, таща его на последних силах.
— Чёрт бы тебя побрал, девка. Кто это?
— Дракон, — выдохнула она. — Почти мёртвый. Но дышит.
— Ну хоть не скелет.
Грета резко отворила двери в комнату Миры, сдвинула стул ногой и ловко, с неожиданной для своего возраста силой, подхватила Таррена с другой стороны. Он застонал.
— Тихо-тихо, живой же, значит, не бурчи. Мира, подушка под голову, я схожу за зельем.
— Он потеряет сознание, если ты уйдёшь.
— Он уже почти там. А ты — держи его руку. Чтоб не ушёл окончательно.
Мира села рядом, тряслись руки. Грета вышла на секунду — только мелькнул платок — и уже вернулась с флаконом в руке и мокрым полотенцем.
— Вот. Настойка крушины, ожог снимет. А это — зелье прояснения. Если в нём хоть капля разума осталась, поймёт, что мы ему помогаем.
Мужчина что-то прошептал, но слов не разобрать.
Грета склонилась, внимательно посмотрела ему в лицо. Потом — на грудь. Глаза сузились.
— Он не человек, — сказала негромко.
Мира кивнула, не отводя взгляда.
— Я знаю. Дракон. Я почувствовала. И… не могла его оставить.
Грета хмыкнула.
— Конечно, не могла. Ты ж Элвуд. Мы сначала спасаем, а уже потом задаём вопросы. — Она встала, поставила бутылочку на тумбочку. — Ладно. Значит, будет жить. Но если он встанет и попытается дышать огнём — мой котёл ещё горячий.
— Он не дышит огнём, — прошептала Мира.
— Пока. — Грета бросила ей взгляд — тёплый, но стальной. — Ухаживай за своим ящером, ведьма. А я пойду — пирог допеку. Ты же не хочешь, чтобы он умирал голодным?
И с этими словами, будто ничего особенного не произошло, бабушка Грета вышла из комнаты, плотно притворив за собой дверь.
А Мира осталась — с раненым драконом в постели, дрожью в груди и чувством, что привычный мир только что тихо сдвинулся с места..
Он слабо застонал, когда она сняла с него рубашку, чтобы обработать рану.
Прекрасно. А теперь я раздеваю дракона у себя в спальне. Где моя медаль за образцовое поведение мага?
Он был покрыт шрамами. Старинными, зажившими, как карта пройденных сражений. Но и свежие были серьёзными: глубокие царапины, ожоги, одна рваная рана на боку.
Кажется из-за боли он снова начал возвращаться в сознание.
— Кто же тебя так?.. — прошептала она, заливая рану настойкой с железным запахом. — Что за чудовище может поранить дракона?
— Другое... чудовище, — выдохнул он, и глаза его снова начали закрываться.
— Нет, нет, только не сейчас! Не отключайся. Мне нужно хотя бы имя.
— Тар... — он поморщился. — Таррен.
— Хорошо, Таррен. Если умрёшь — знай, я очень расстроюсь. Придётся копать могилу. А я, как ты видишь, не очень-то сильная.Он снова усмехнулся, уже совсем слабо. И вырубился.
Мира выпрямилась и вытерла лоб рукавом.— Ну вот. Теперь у меня в комнате лежит полураздетый дракон. Как обычно. Прекрасное начало каникул, Мира. Просто чудесное.