Никто не должен знать

Глава 2

Дом был полон тишины и запахов.
Запахов крови. Настоек. Сухих трав и магии, которая висела в воздухе, как молния перед грозой.
Мира закрыла за собой дверь комнаты и обернулась к лежащему на кушетке мужчине. Он всё ещё был без сознания, грудь тяжело вздымалась. Кровь на боку потемнела, и часть рубашки прилипла к коже.
— Ну и куда ты полез, герой?
Она села на табурет, собрала волосы в хвост, и начала действовать — быстро, хладнокровно. Как учила Академия.

1. Расплавить кровь — капля тёплого настоя сердечной Травы.
2. Обезболить — порошок змеелиста на язык, два пальца под язык, чтоб не захлебнулся.
3. Заживить — активировать заклятие восстановления. Сложить пальцы кольцом, вдохнуть через нос, выдохнуть через губы.

Магия заструилась, медленно, вязко. Ранения начали стягиваться. Но не сразу.
— Прекрати сопротивляться, — проворчала она. — Я не собираюсь тебя убивать.
Таррен застонал и открыл один глаз. Зрачок вновь был вертикальным, как у хищника. Но на миг. Через секунду стал человеческим. И всё равно — в его взгляде была тьма.
— Ты...
— Спи, — строго сказала Мира. — Я маг. Я тебя спасаю. А вот если ещё раз попытаешься встать — получишь по лбу подушкой. Травяной. С ромашкой. Будет унизительно и лечебно одновременно.
Уголок его рта едва заметно дрогнул. Может, это была усмешка. А может — спазм.
Он снова провалился в сон.
Мира вытерла лоб, откинулась на стул и выдохнула.
— Ну вот и всё, — сказала она себе. — Ничего страшного. Просто ты лечишь смертельно раненного дракона у себя в спальне. Корзинка с редким и нужным мхом в лесу, бабушка с пирожками — всё как обычно.
Она прикрыла глаза. А в груди стучало — быстро и ярко. Что-то менялось.
Он спал почти сутки.
Мира сидела рядом, положив под ноги старый табурет и машинально листая потрёпанную книгу о свойствах магических барьеров. Текст прыгал перед глазами. Концентрация не шла. Слишком много вопросов. Слишком тихо дышал он.
Таррен.
Имя всё ещё звучало в её голове, как эхо заклинания, до конца не рассеянного.
Она время от времени вставала — менять повязки, капать зелье, проверять дыхание. Его раны заживали медленно, но уверенно. В теле было столько древней силы, что организм сам словно знал, что делать.
Бабушка несколько раз заходила убедиться, что дракон все ещё жив и не истёк кровью на её любимых простыня.
На второе утро он открыл глаза. Без предупреждения.
— Опять ты.
Мира вздрогнула, чуть не пролив настойку на пол.
— Ну извини, я бы не сидела тут, если бы не лечила тебя. И ты, вообще-то, валяешься у меня на кровати. В своей рубашке. И с моими зельями в крови.
Он молча смотрел. Глаза — всё такие же синие. Глубокие, как лужи после грозы.
— Спасибо.
— Вот это неожиданно. Я думала, ты ограничен только рычанием и загадочными взглядами.
Таррен медленно сел, опираясь на локоть. Зашипел от боли, но не застонал. Он был из тех, кто не даёт себе слабости. Даже полумертвый.
— Где я?
— Мой дом. Деревня Рутвель. У подножья холмов. Столица в трёх днях пути отсюда. Хотя я, если честно, не уверена, стоит ли тебя туда отпускать. Ты вообще в розыске?
Он усмехнулся — почти. Тень улыбки.
— Пока нет.
— Значит, всё впереди.
Молчание повисло между ними. Она стояла, сложив руки, он сидел, глядя куда-то в бок. Всё ещё бледный. Всё ещё опасный.
Но… не чужой.
— Хочешь есть? — спросила она вдруг. — Бабушка сварила суп. И сказала, что «если этот твой дракон не поест, я сама ему волью в пасть». Так что… выбирай: ложка или кастрюлька.
Он кивнул. Медленно.
— Ложка.
Мира улыбнулась и вышла на кухню, а внутри у неё дрожало: от осознания, что он остался. Что он живой. Что он говорит с ней.