Никто не должен знать

Глава 5

— А где бабушка? — спросила Мира, оглядываясь по сторонам, как только вернулась на кухню.

Таррен шёл следом медленно, босиком, ступая мягко, но с видом охотника, проверяющего территорию. Его рубашка всё ещё была расстёгнута на одну пуговицу — и это отвлекало.
— Ушла, — ответил он. — Передала, что ты знаешь, что делать.
— Ушла? Оставила нас вдвоём? — Мира прищурилась. — Значит, план «сближения с драконами» вступил в финальную фазу.
— Я боюсь, какой у неё был следующий шаг. Возможно, свадьба под акацией и пирог с кровью феи.
— Нет, — отозвалась Мира, уже доставая муку и миску. — Только пирог. Она сказала: «Мире напомни, что яблоки пора использовать. Пусть вспомнит, где кухня. И не забудь сказать — я знаю, когда она халтурит на тесте».
Таррен приподнял бровь.
— Она… чувствует текстуру теста на расстоянии?
— Грета — домохозяйка пятого уровня и бабушка восьмого. Её слух и нюх работают, даже если она в двух огородах от нас. Последний раз она угадала, что я использовала не то масло, по звуку, как я резала яблоки.
Он уселся в угол на лавку, подложив под спину подушку. Внимательно наблюдал, как Мира замешивает муку с тёплой водой, щепотками соли и каплей масла, ловко вращая пальцами, как будто делает заклинание, а не пирог.
— Это… заклинание? — спросил он серьёзно.
— Нет, это адская мука, впитавшая в себя все мои ошибки. — Она покосилась на него. — Хотя если у меня получится нормальное тесто, это и правда будет чудо.
— Можно я буду свидетелем?
— Ты уже присяжный. Если мне не удастся — ты съешь это и скажешь, что вкусно. Это древняя традиция «гостевой лести». Не нарушай магические законы гостеприимства.
Он усмехнулся, впервые так явно. В этой улыбке было… нечто домашнее. Тепло от костра, а не от пламени дракона.
— Значит, я обязан врать?
— Нет. Но желательно — красиво.
Мира вытерла руки о полотенце и взяла миску с тестом. Оно было мягким, тугим, эластичным. Почти идеальным. Она это знала. Но виду не подала.
— Ну, давай. Оцени. Своим древним, драконьим зрением. Только не дыши огнём — мне ещё запекать.
Он встал, подошёл ближе, склонился через её плечо и медленно посмотрел на тесто.
— По форме — странновато. По консистенции — почти идеально. По характеру — упрямое. Похоже на тебя.
— Я у тебя ещё и в тесте отражаюсь?
— Уверен, если замерить магический след, в нём будет сарказм.
Мира хихикнула и поставила миску на подоконник, чтобы тесто подошло.
— Отлично. Значит, оно моё. А ты пока сиди и думай, как будешь хвалить результат, даже если я случайно добавлю туда болотную соль.
— Я уже готовлю речь, — спокойно ответил он. — Она начнётся словами: «Я никогда не ел ничего подобного. Это был опыт трансформации».
Мира вскинула бровь.
— Надеюсь, ты говоришь про пирог, а не про вчерашнюю ночь.
Он вдруг замер. Не улыбнулся. Но в уголках глаз что-то дрогнуло.
— Вчерашняя ночь была… другой.
Она отвернулась, будто проверяя температуру духовки. Хотя духовка была холодной.
И в этой тишине, краткой и лёгкой, уже звучало чуть больше, чем просто игра словами.
Когда тесто подошло, Мира посыпала стол мукой, сняла шаль и засучила рукава — деловито, привычно, без лишней грации. В её движениях было что-то земное, настоящее. То, что редко увидишь в стенах академии. Она раскатывала пласт равномерно, сосредоточенно, хмурясь, когда скалка цеплялась за край.
— Это выглядит как ритуал, — заметил Таррен с дивана. — Серьёзный. Почти боевой.
— Идёт война. Я против теста. Оно сопротивляется. — Мира вытерла лоб запястьем. — Как и ты вчера, когда я хотела наложить заклятие восстановления.
— Я не сопротивлялся. Я… пытался остаться собой.
— То есть упрямым?
Он улыбнулся одним уголком губ.
— Осторожным.
Мира кивнула, не глядя, подцепила тесто и перенесла в форму. Осталось выложить яблоки, сдобрить сахаром и корицей. На автомате она чистила фрукты, нож скользил по кожуре, как по шелку. Пальцы двигались почти с магической точностью.
— Ты хорошо обращаешься с ножом, — тихо заметил он.
— Это единственный предмет, которым я пользовалась в академии чаще, чем с пером. С ним хотя бы не случается взрыва, если ты устал.
— А перо бывает коварным?
— Перо как кошка. Делает вид, что подчиняется, пока не начнёт работать против тебя.
Она разложила дольки в форме, посыпала их сахаром и корицей, чуть щёлкнула пальцами — активировала чару тепла на духовке. Запах сразу пополз по кухне: уютный, пряный, с хрустящей ноткой карамели.
— И всё же, — сказала она, оборачиваясь. — Ты так и не рассказал, как оказался в лесу. И почему в полудохлом состоянии. Это не выглядит как обычная прогулка по воздуху.
Таррен долго молчал. Он всё ещё сидел, опершись локтями на колени. Его взгляд был направлен в окно, но явно не видел утренних деревьев.
— Бывает, — начал он медленно, — что ты делаешь всё правильно. Следуешь приказам. Делаешь, как нужно. И всё равно… попадаешь в засаду.
— Засаду? — Мира нахмурилась. — Магическую?
Он чуть пожал плечами.
— Скажем так… я оказался не там, где должен был быть. Не с теми, кому стоило доверять.
— Это было в небе?
Он усмехнулся — еле заметно.
— Частично. Ты не поверишь, как высоко можно взлететь… прежде чем упасть.
Она подошла ближе, опёрлась на край стола.
— Тебя кто-то предал?
— Не сразу. Сначала — использовали. Потом — попытались уничтожить.
— И ты… выбрал именно мой лес?
— Нет, — он поднял глаза. — Я не выбирал. Я просто… падал. А ты оказалась там.
— Повезло?
— Не знаю. — Он смотрел прямо на неё. — Может быть, да.
Мира резко отвернулась, будто проверяя пирог.
Слишком тепло. В глазах. В голосе. В ней самой.
— Пирог скоро будет готов, — сказала она сухо. — Ещё пару минут.
— Я могу помочь с подачей.
— Конечно, великий и ужасный дракон на кухне. Хочешь — подай чай. Он в третьем ящике, рядом с настойками от головной боли. Которые, кстати, мне сейчас нужны больше, чем тебе.
Он встал. Медленно, но уже увереннее. Нашёл ящик, достал чай, чашки. Действовал тихо, но не беспомощно. И рядом с ним… было спокойно.
Мира вытащила пирог, поставила на деревянную доску, и вдруг осознала, что в этом дне — в этом утре — всё хорошо. Без магии. Без проклятий. Без академии и оценок.
Просто он. Просто она. Просто пирог.
— Если ты ещё раз скажешь, что вкус «трансформирующий», — сказала она, подавая ему кусок, — я тебе его не отдам.
Таррен посмотрел на неё, взял вилку и без улыбки, но серьёзно произнёс:
— Это самый вкусный пирог, который я ел за последние тридцать лет.
Мира рассмеялась.
— Вот теперь точно верю, что ты дракон.
Они сидели за столом, напротив друг друга, разделённые кастрюлей с чаем и пирогом, в котором карамелизировались корица и яблоки.
Поначалу — просто ели. Без слов.
Вилка — кусочек — чай. Молчание. Снова вилка. И всё бы ничего, но в этой тишине были не только крошки на скатерти. Были взгляды. Были полувздохи. Было что-то... слишком осознанное.
Мира хранила видимость спокойствия. Жевала, глядя в бок, будто внимательно изучает трещину на стене. Таррен же ел неторопливо, будто анализировал каждый кусок — вкус, текстуру, реакцию Миры на его молчание.
Минуты тянулись.
Пирог таял, как воздух.
Скажи хоть что-нибудь, ну пожалуйста…Или я… или он… или…
— Пахнет потрясающе, — раздался голос со второго этажа. — Могу я считать это приглашением?
Мира подскочила.
Таррен поднял брови.
А через несколько мгновений в кухне появилась её мама — волосы ещё спутанные от сна, но лицо свежее, ясное, с лёгкой улыбкой в уголках губ.
— Доброе утро, — сказала она, оглядывая сцену. — И что я вижу? Тишина. Пирог. Мужчина в моей кухне. Неужели я всё ещё сплю?
Мира попыталась что-то сказать, но выдала только:
— Это… пирог. Ну, ты же сама… бабушка сказала…
— Угу. — Мама села за стол без приглашения. — Я знала, что бабушка замышляет что-то, когда ушла с утра слишком тихо. Пирог — это её способ передать командование.
Она взяла кусочек, отломила край и кивнула Таррену.
— А вы, молодой человек, как себя чувствуете? Уже не собираетесь умирать у нас на постели?
Он сдержанно, вежливо склонил голову.
— Благодарю. С каждым днём лучше. Мира и вы с бабушкой оказали мне больше помощи, чем я мог ожидать.
Мама смотрела внимательно. Как будто сканировала. В её глазах был мягкий огонь — тот самый, который умеет видеть больше, чем люди хотят показать.
— Хорошо, что жив. А то Мира потом ходит по дому, как ведьма в грозу — гремит, молчит и сваливает все кастрюли с полок.
— Мама! — Мира чуть не подавилась чаем.
Таррен сдержанно кашлянул.
Мира покраснела.
Мама улыбнулась.
— Шучу. Ну, почти. Но если серьёзно — я рада, что ты у нас. Дом большой, тёплый, а лишняя пара глаз не помешает. Особенно таких внимательных.
Она многозначительно посмотрела сначала на Таррена, потом на Миру.
— Я… э-э… мы просто… он ранен, мама, и...
— Да-да. Лечим. Забочусь. Всё ясно. Не буду мешать. Я просто возьму свой кусочек пирога, уйду наверх и сделаю вид, что ничего не знаю. Пока что.
Она подмигнула, взяла свою порцию и действительно удалилась — но с таким видом, будто уже расписала в голове, какой будет свадьба, фамилия и имя будущей кошки.
Тишина вернулась. Только теперь в ней звенела не неловкость, а… лёгкое тепло.
Мира уткнулась в чашку.
— Она тебе понравилась? — спросила вдруг.
Таррен кивнул.
— Слишком проницательная. И очень… спокойная.
— Это — как заклинание. Она — якорь. Даже если всё рушится, она варит чай и говорит: «Переживём».
Он посмотрел на Миру, долго, почти внимательно.
— Похоже на тебя.
Она хотела что-то ответить. Но не смогла.
Просто улыбнулась. И налила ещё чаю.