Никто не помнит как меня зовут

Глава II. Лето 2022 года

Лето 2022-го. Солнце обжигает плечи, воздух густой, липкий, пропитан запахом цветущей липы, нагретого асфальта, травы, высушенной зноем. Город дышит теплом, словно вспомнил, каково это — быть живым. Он стоит у ограды парка, джинсы закатаны до колен, футболка — старая, с выцветшей надписью, которую уже не разобрать. Плечо припекает, кожа краснеет, но он не замечает. Смеётся — не натянуто, не для других, а искренне, будто внутри играет мелодия, которую слышит только он. Словно нет мысли: «А вдруг я лишний?» Он просто есть, и этого достаточно.

— В такую погоду — только в речку! — кричит он, голос звонкий, лёгкий, перебивает гул города. Макс уже стаскивает кроссовки, бросает их на траву — один каблук торчит вверх, как антенна, покрытая пылью. Лера хохочет, её волосы блестят на солнце, как золотая нить: «Только не в этих шортах! У тебя там розовые слоники!» Он отмахивается, смеётся: «Слоники — это стиль! Ты просто завидуешь!» Данил достаёт телефон, ухмыляется: «Сниму, потом решим, кто прыгнул выше. Спорим, я всех уделаю?»

Они идут через поле, где трава колет босые ступни, где дети гоняют мяч, крича и падая в пыль, где старик с собакой кивает им, будто старым знакомым. Они толкаются, спотыкаются, смеются, и в эти мгновения нет ни работы, ни тревог, ни будущего, которое пугает своей неизвестностью. Только река впереди — мелкая, прозрачная, с ракушками и камешками на дне, блестящими под солнцем. Он прыгает первым. Холод воды обжигает ноги, брызги летят в лицо, и он кричит — не от боли, а от восторга. От того, что он здесь, с ними, в этом живом, тёплом моменте. Его ждут, его слышат, он нужен.

Они сидят на берегу, сушат ноги на горячем песке, едят чипсы, передавая мятый пакет по кругу. Данил показывает видео: он в прыжке, с размаху, с криком, словно летит не в воду, а в саму жизнь. Все смеются, Лера тычет пальцем в экран: «Ты как чайка, честное слово!» Макс хмыкает, жуя чипсы: «Чайка? Это я король прыжков!» Он смотрит на экран и чувствует: это я. Меня видят. В этот момент он не думает о том, что всё может исчезнуть. Что друзья, смех, тепло — всё это хрупкое, как отражение в воде.

Но через месяц Макс пропал. Без слов, без прощаний. Перестал отвечать на звонки, сообщения, стук в дверь. Лера сказала: «Он в депрессии. Сам не знает, что случилось». Он спросил: «Ему можно помочь?» Она пожала плечами: «Он не пускает». Через неделю замолчал Данил. Удалил аккаунты — один за другим, оставив пустоту вместо аватара с его ухмылкой. Лера осталась, но её голос стал тише, сообщения — короче. «У меня всё ок», — писала она и пропадала на недели. Он спросил: «Мы ещё друзья?» Она ответила: «Я не знаю. Ты тоже исчезаешь». И он понял: исчезли не только они. Все стали прозрачными, как тени в тумане.

Он остался с воспоминаниями: река, смех, голоса, зовущие его по имени. В кошельке — фото: он, Макс, Данил, Лера у палатки, с бутылками и шашлыками. Надпись на заднем плане: «2022. Мы навсегда». Он не выбросил его. Носит, как доказательство: я был. Меня любили. Я был нужен. Ночами он ставил видео на паузу, смотрел на свой прыжок, на смех друзей, шептал: «Кто ты? Где ты теперь? Почему исчез?» Чат молчал. Последнее сообщение — его: «Приходите, сегодня тепло. Можно в речку». Никто не ответил. Он не удалил.

Однажды в метро он услышал смех — чужой, но знакомый, как эхо того лета. Поднял глаза, сердце сжалось. Он подумал: я всё ещё могу быть нужным. Просто перестал верить. Его смех — не пустота. Его присутствие — не фон. Макс однажды сказал: «Ты — тот, кто всех собирает. Без тебя мы не идём». А он не пришёл. Раз, другой. Перестал отвечать. И они перестали звать. Не из злобы. Просто люди не держатся за дверь, если за ней — тишина.

Сегодня он купил кофе в ларьке. Ответил продавцу: «Спасибо». Впервые не почувствовал себя исчезнувшим. Он был. Он остался. По пути к парку он заметил, как дети бегают по траве, как старик с собакой снова кивает, будто узнаёт. И в этом кивке — не жалость, а тепло. Он подумал: может, это начало. Не возвращения тех, кто ушёл, а веры в то, что он здесь. И кто-то это заметит. Он шёл, чувствуя, как солнце греет затылок, как трава хрустит под ногами, как город дышит вместе с ним. И впервые за долгое время он не боялся быть увиденным.