Нимфа в Академии Высшей Магии

1

Три года спустя

– Почему ты хочешь учиться именно там? – спросил меня Горис, сидя на диване перед камином, где в огне потрескивали дрова.

Почему? Кажется, что вопрос на первый взгляд простой, но на самом деле на него было очень сложно ответить.

– Потому что там высоко квалифицированные магистры, – привела я первый аргумент, но он заставил Гориса лишь только иронично изогнуть бровь. – К тому же это одна из лучших академии, где учится много расс... Сам знаешь, к драконам меня не возьмут, как и к эльфам и феям. А нимфы, так вообще не считают меня за свою.

На свете много грязнокровок, но таких, как я нет. Хотя, может быть, они и существуют, но их никто не встречал и никто о них ничего не слышал... Нимфы за всю историю существования человечества, никогда не вступали в связь с кем-то кроме других божественных существ. И чаще всего отцами их детей были друиды, что не портило кровь рода.

– А настоящая причина?

– Настоящая? А то, что я сказала недостаточно?

Горис не громко рассмеялся, отпивая из чаши рубиновую жидкость. Вино из Робиния хоть и не было сильно популярным среди народа, но в поместии Байе его все любили.

– Дафна, это же все, из-за Айи?

Упоминание о маме больно кольнула где-то в районе сердца. Недавно веселый настрой сменился едва ощутимой грустью.

– Ты же сам уже знаешь верный ответ, – не громко сказала я, положив ногу на ногу не на долго прикрыв глаза.

Сделав глубокий вдох, он поставил чашу на стол, а потом присел рядом со мною, взяв мои руки в свои.

– Дафна, пойми, я уже больше пятнадцати лет пытаюсь узнать, что же тогда произошло. Но ничего так и неизвестно... Я так же, как и ты хотел бы знать, что случилось с твоими родителями... Единственное, что осталось от твоей матери, так это, то дерево и больше ничего, а Йен так вообще пропал бесследно...

Но я знаю... Я чувствую... То дерево и есть моя мама, точнее то, что от нее осталось... Не многие из нимф при смерти принимают форму деревьев или какого-то растения, только те, кто хотел жить до последнего... И она хотела... Боролась до конца, но этого было не достаточно... Я это почувствовала, когда впервые коснулась дерева, а три года назад я узнала, что вовсе не простой человек. Я полукровка, грязнокровка, называйте это как угодно, но я знаю только одно – моей матерью была нимфа, а отец стихийником, а если быть точнее – водником, и все они погибли... В тот день что-то проснулось и дерево, некогда похожее на плакучую иву – зацвело, а я смогла увидеть отрыки воспоминаний собственной матери... И, из-за этих воспоминаний я хочу именно в ту академию, я чувствую, что что-то там поможет мне узнать правду. Ведь, еслибы не это, я бы никогда не сунулась в академию, ни в какую, потому что ненавижу людей всем сердцем... Да, есть и те, кто мне не ненавистен, но большинство из них ужасны...

– Если тебе это поможет успокоиться, то конечно можешь поступать в эту академию, я не против... Я даже тебя поддержу, – поглаживая большим пальцем моё запястье, говорил он. – На моём месте брат поступил бы так же...

Глаза уже начало щипать, из-за подступивших слез.. Горис... Он был единственным, кто меня понимал и поддерживал всё это время. Я считавшая, что была сиротой, обрела дядю и других родственников... Хоть и немногие приняли меня, мне достаточно и одного человека, который за эти три года стал мне самым родным на всем белом свете.

– Спасибо... – шмыгнув носом, я вытерла ладонью слезы, которые начали по тихоньку скатываться по моим щекам. – Правда, спасибо...

– Вот только не реви, – скривился он, но всё равно обнял меня, не боясь заморать свою рубашку в моих слюнях и соплях. – Ты же знаешь, что я не умею обращаться с плачущими барышнями... Я только могу доводить до слез, а не успокаивать.

Я отчетливо чувствовала, как на его губах появилась кривая усмешка и... рассмеялась. Да, я рассмеялась... И смешно мне было от того, что я знала причину того, из-за чего плачут все девушки, повстречавшие Гориса.

Он их бросал... Да-да, Горис ещё тот дамский угодник, но дело не в этом, а в том, что девушки хотели от него только одного – брачного браслета. Думаю, каждая бы хотела себе в мужья весьма молодого и даже симпатичного мужчину, имеющего огромное наследство и титул герцога. Поэтому то Горис и был лакомым кусочком для многих женщин, но так и не нашел ту самую, поэтому отказывал всем девушкам, из-за чего они уходили все в слезах... Но не только, из-за этого, была и другая причина. Этот засранец (да-да, леди не положенно так выражаться, но кто же об этом узнает?) сначала спал с ними, а потом говорил, что не может жениться. Будто бы у него есть невеста... И девушки , конечно же, уходили либо в слезах, либо в бешенстве, обещая ему скорую расплату.

– Уже успокоилась? – спросил он, отстраняясь. Вытерев с лица мокрые дорожки, оставшиеся после слез, я слегка улыбнулась.

– Да, всё впорядке.

Мы какое-то время молчали. Каждый думал о чем-то своем... Дрова так же потрескивали в камине, я же с тоской и грустью смотрела на это зрелище... На месте этой древесины, могла бы быть моя мама... Она бы так же горела в этом пламени и люди наслаждались бы этим зрелищем.

Отвернувшись в другую сторону, я искрене не понимала людей и неуважала их за то, как они обращаются природой... Мне их, правда, никогда не понять.

– Ты уверена, что вообще хочешь учиться в академии? У тебя же есть я... Я уже три года обучаю тебя... Этого недостаточно?

Вдруг спросил Горис, вновь припав губами к рубиновой жидкости.

– Я не знаю, – честно ответила я. – Просто я хочу немного свободы... Понимаешь? Я устала сидеть в этих четырех стенах... Ты должен уже понимать, что не нужно меня защищать от всего... Если так будет продолжаться дальше, то я без тебя просто не выживу во внешнем мире!

Немного грустная улыбка промелькнула на его губах, а потом он сказал:

– Моя малышка уже выросла, но я еще не могу к этому привыкнуть... Я помню тебя той маленькой, хрупкой пятнадцати летней девчушкой, которая бросилась защищать дерево, хотя еще сама нуждадась в защите... – из-за воспоминаний на моих губах появилась таже самая улыбка, как и у Гориса. – Но я постараюсь так сильно тебя не опекать, – встав на ноги сказал он, а потом взъерошив мне волосы – добавил. – Однако обещать ничего не могу!