Ниоткуда с любовью

VIII

- Олег... что-то случилось? - Маша вышла на кухню из темной спальни и зажмурилась от яркого света, ударившего в глаза.

Красовский обернулся к ней. Взгляд его блуждал по кухне, мысли были явно где-то далеко.

- Нет. Все в порядке. Ты чего вскочила? Иди, ложись.

- А ты? - осторожно спросила Маша.

- Сейчас, покурю и приду, - Красовский поставил чайник на плиту и сел на стул, вытягивая длинные ноги, обтянутые джинсами.

Маша не сдвинулась с места.

Она проснулась от того, что Олег орал на кого-то по телефону. Она не обнаружила Красовского рядом с собой и вскочила, подумав, что что-то случилось.

- Нет, Вика, я не хочу с ней разговаривать!.. И да, мне плевать, что она моя мать! - слышала она, проходя по темному коридору. Когда она вошла в кухню, разговор уже был окончен, но Сурминой он все не давал покоя. Она никогда не видела Олега таким растерянным и выбитым из колеи. И никогда не слышала, чтобы он рассказывал о ком-то из родителей. Как-то Лена что-то ляпнула ей, что Красовский воспитывался в детдоме. Смотрела она при этом так насмешливо, что не оставалось сомнения — она прекрасно знала, что Маша не в курсе истории детства Олега, и это чрезвычайно веселило ее. Ведь это значило, что отношения у них были не настолько близкие, какими, по сути, должны быть.
А Маше до той минуты казалось, что в этом нет ничего странного — ведь они только начали встречаться, плюс ко всему, оба были достаточно закрытыми и сразу это измениться не могло. У Сурминой просто духу бы не хватило начать о чем-то спрашивать Красовского.

До этой ночи, когда она сама слышала то, о чем невозможно было бы не спросить.

- Олег, что произошло? - осторожно спросила она, продолжая стоять в дверях. - Прости, я слышала про твою... маму.

- Маш, это неважно. Ясно? - откликнулся Красовский. Потом взглянул на Машу и взгляд его смягчился. - Извини, ты здесь не при чем.

- А кто причем?

Внутренний голос вопил на все лады, чтобы она замолчала, но словно какой-то бес тянул ее за язык.

- Давай оставим эту тему? - попросил Красовский. - Я просто не очень хочу об этом разговаривать.

Она продолжала смотреть на него, и тогда он добавил:

- Со мной все в порядке.

Она усмехнулась.

- Не сомневаюсь в этом, - она повернулась и ушла в комнату. До этой минуты ее ни капли не трогало то, что он не хочет рассказывать о себе. А сейчас ей казалось, что он делает это намеренно — она временный эпизод в его жизни, скоро они расстанутся, а потому эта информация ей ни к чему.

Она лежала в темноте пустой спальни, смотрела в потолок и думала о том, что по сути ничего не произошло, он по-прежнему не обязан был с ней чем-то делиться, ведь и она не хотела быть с ним откровенной. Какие бы чувства она ни испытывала к нему.

А какие чувства она испытывала?

Немного позже он выключил свет на кухне и пришел в спальню, и залез к ней под огромное теплое одеяло, и обнял, и уткнулся шею.

- Маш... - прошептал он. Она не ответила.

Он повернулся на спину, отпустив ее, и закрыл глаза. Но образы в голове преследовали его, он открыл глаза и бесцельно уставился в потолок, как и Маша некоторое время назад.

Он знал, что не уснет.

***

У Олега Красовского, как и у любого другого человека, конечно же, были родители.  Только Олег их не знал. Все, что он помнил из своего детства – старый дом, в котором он жил с бабушкой и сестрой, и запахи, которые этот самый дом окружали. Запахи были повсюду. Они притягивали его внимание, служили маяком, путеводной звездой, которая вела его по той или иной дороге. Он знал наизусть запахи дома, запахи каждого кустика, каждого дерева, растущего в их саду. Он знал, как пахнет весна, как — осень, а как зима, и всегда с нетерпением ждал их приближения.

Он знал, когда нужно было срочно бежать домой – когда с треском распахивались окна, и из больших комнат  тянуло запахом лекарств. Тогда он знал, даже несмотря на то, что ему хотелось удрать подальше от дома, что бабушка снова болеет.  У нее снова болит сердце.

А однажды он узнал запах «чужого». Чужих людей, открывших калитку и прошедших во двор дома с таким видом, как будто они имели на это полное право. Позже Олег узнал – они и правда имели. Это были его мать и ее муж. 

Но… не взирая на все их полные и неполные права, не взирая на Вику, которая была старше, а потому прекрасно помнила их, и кинулась к ним, едва заприметив в саду – не взирая на все это, Олег с самого начала понял, что они – чужие. Их запах чужой, их улыбки фальшивы, они были чужими людьми – всегда ими были и всегда будут. 

Он наотрез отказался поехать с ними, он остался с бабушкой. Его упрашивали, уговаривали, угрожали, запугивали, грозили, молили, но он остался с бабушкой. Он был дома, и уже тогда понимал, что другого у него не будет.  А  однажды утром запахи подсказали ему, что и этого единственного места на земле, где он был счастлив, уже скоро может не быть. Обоняние обострилось до предела.