Ниоткуда с любовью

XII

- Тебе совсем-совсем не страшно? - спросил Петька Долгушин, а Полина закатила глаза.

- Чего бояться-то?

- Ну он, как никак, практически живая легенда театрального мира.

- Да я же с ним знакома, Долгушин!

- Прости, я все время забываю. - Шепотом сказал Петька.

Они разговаривали вполголоса, чтобы не мешать студентам Игоря Борисовича, готовящимся к репетиции спектакля. Штроц что-то обсуждал с самим Игорем Борисовичем и обещал выйти через несколько минут.

- Привет, Полин, - на пороге зала показался запыхавшийся Мишка — его лучистые голубые глаза стали почти синими. - Я опоздал... кажется.

Он осекся на полуслове, взглянув на сцену.

- Ты сегодня везунчик, Михаил! Ты не опоздал! - прокричал со сцены Родион. Он старательно удерживал равновесие, прохаживаясь по гимнастическому бревну, служащему частью декораций к какому-то новому спектаклю. Мишка помахал Полине и бросился к сцене, на ходу снимая верхнюю одежду. Родион скользнул взглядом по Полине и отвернулся.

Когда они только пришли с Долгушиным, которого попросили выступить на интервью в роли фотографа, Родион едва кивнул Полине, а вот с Петькой поздоровался, как со старым другом. Орешина только зубами скрипнула, но ничего не сказала — иначе наверняка оправдала бы ожидания Господина Великого Актера.

Однако Петька данное событие прокомментировал.

- Странно как. С этим актером ты в сто раз больше знакома, чем со мной. Я ведь у него всего лишь одно интервью брал. Почему же он так с тобой... поздоровался?

- Ну, Петенька, и вопросики у тебя, - деланно сияющим голосом проговорила Полина. - Ты же с ним разговаривал о НЕМ! Комплименты, небось, ему отвешивал. А я только и делаю, что его критикую на сцене. Вот он и бесится. - Такое объяснение Петьку вполне удовлетворило, но совсем не порадовало Полину. Она замкнулась в себе, делала вид, что слушает Долгушина, однако сама только и могла думать, что о Раскове и его дебильном характере. Она так и думала - «дебильный характер»

Почему нужно все так усложнять в театре и быть таким простым в жизни? Какую-то свою помощь еще предлагать! Ну его к черту — не будет она его ни о чем просить. Тоже мне — актер. Новые роли ему дают, в кино приглашают...

Хотя справедливости ради стоило сказать, что съемки в сериале прошли и закончились, а новых предложений пока еще не поступало. Сам сериал должен был выйти в начале июня, и Полина представляла, что сделается с женской частью их студенческого населения после начала показа. Ну, а Расков зазнается окончательно. Такая уж эта капризная штука — слава, ничего с ней не поделать.

- Вы дождались меня, Полина! Большое вам спасибо, - проговорил рядом Штроц, и Орешина будто очнулась ото сна. - Простите за это ожидание.

- Ну что вы, Альберт Александрович, - сказала Полина, поднимаясь с места. - Мы не скучали. Думаю, нам нужно уйти в другое помещение, чтобы не мешать, верно?

- Все верно, Поленька, все верно. - Штроц обернулся к сцене, на которой уже появился Игорь Борисович, и начиналась репетиция. На секунду он задержал на ком-то свой взгляд, но потом обернулся к Полине с улыбкой.

- Ну что ж, начнем, пожалуй.

Петька Долгушин следовал за Полиной тенью и молчал. Обычно он не упускал возможности посоперничать и показать, насколько он хороший журналист, но сегодня от него не было ни слуху, ни духу. Впрочем, Полине и не нужна была его помощь. Петька изначально играл роль фотографа сегодня, может быть, поэтому не стремился выделяться.

Полина уже и забыла, как интересно было разговаривать с режиссером. Когда-то его имя ничего для них не значило — они не знали его работ, его взглядов, не знали о его наградах и о непростых отношениях с чиновническими структурами. Тогда, почти семь лет назад, один его голос и его быстрые, острые фразы заворожили их, двенадцатилетних и тринадцатилетних детей, заставили их слушать и слышать. Им было плевать на его титулы, они сразу увидели в нем необычного человека, фокусника или волшебника из сказки, и они раз и навсегда поверили ему.

А началось все с Полининого отца. Он переживал за Полину больше, чем за Нину, ведь Нина была старше, и у нее было увлечение — танцы — и этому она отдавала все свое время. Полина же незадолго до того бросила музыку, заявив, что больше и не прикоснется к музыкальному инструменту, завела себе целую кучу друзей в Затерянной Бухте и проводила дома все меньше времени. А у родителей только появились возможности уехать на заработки. И отец Полины придумал эту театральную студию. Они же  жили рядом с театром. Однажды он проходил мимо театра и увидел объявление о наборе детей.

Полька упиралась и никуда записываться, разумеется, не хотела. Тогда мама предложила ей взять с собой Рудика.

- Да не хочу я ни в какую студию, - ныл он по дороге на первое занятие. - Театры — для девчонок.

- Тупица! В театрах и мужчины, и женщины играют! - вопила Полина, забыв, что сама еще не так давно не хотела никуда идти.

- Ой, хватит орать-то! Бесишь.

- А ты меня! Спорим, я первая роль получу?

- Да что ты можешь-то, Орешина?! На пианино бряцать? Это вообще-то не одно и то же.

Полина прищурилась.

- Кто первый добежит до театра, тот первый и получит роль. Идет?

- Идет! - легко согласился Расков.

- На старт, внимание, марш!..

- Какой опыт вы и ваши актеры приобретаете от гастролирования по городам?

- Ну что ж, для нас это опыт, безусловно, положительный. Для меня как для режиссера — это возможность в первую очередь изучить своего зрителя. На что они откликаются, что воздействует на них в большей степени. Для актеров это...

Интервью подходило к концу. Полина задала около тридцати вопросов, но знала, что часть из этого придется вырезать. Она также знала — получится неплохой текст, любителям театра будет над чем поразмышлять. Все дело, конечно, в собеседнике. Штроц умеет говорить и делает это красиво.