Ниоткуда с любовью

XIV

Маша открывает глаза и видит море. Оно близко, как никогда близко и она может смотреть на него из окна. В принципе, ей даже не нужно выходить для этого на балкон, достаточно лишь сесть, выпрямив спину на огромной кровати, чтобы увидеть синее спокойное море и голубоватое блеклое  небо, не нависающее над городом, а любовно накрывающее его.

Когда Маше хочется ощутить его аромат, его соленый привкус, она выходит на балкон и открывает пошире окна. Они и так раскрыты круглыми сутками, но Маша стремится открыть их еще шире, чтобы слиться с этим местом воедино.

Это была награда за десятилетнюю жизнь под самым боком у моря, но без моря перед глазами, а лишь с въедливым запахом рыбы под носом круглыми сутками.

Маша полюбила это место, но если бы кто-то сказал ей, что она сейчас живет в раю, она бы с досадой покачала головой и прожгла бы этого человека насмешливым взглядом.

Она не верила в рай на земле и ненавидела ставить диагнозы. А мысль, что она живет в раю на земле, была весьма диагностична. Она умела ценить то, что  есть у нее сейчас, и в качестве мгновения это место было поистине прекрасно.

Маша спускается по крепким ступеням, проводя рукой по шершавым перилам, и оказывается в гостиной с высоким — на все стену — окном, которое тоже отражает широкий морской вид, весьма притягательный. Находятся даже безумцы, плескающиеся и веселящиеся в холодной воде.

Не дойдя до пола гостиной несколько шагов, Сурмина усаживается на приятные твердые ступени и откидывается назад. Из ниоткуда, из пространства этого дома появляется Олег и садится на ступени  рядом с ней.

Рядом с ним она снова забывает, о чем думала, о чем размышляла всего минуту назад.

Это место, как Остров Развлечений в «Незнайке на луне», словно специально было создано Красовским для нее, чтобы она не тревожилась больше ни о чем и ни о ком, в том числе. Это был его план – хитроумный, никто не спорит, но она все равно в один момент разгадала его. И грустно было именно это, потому что ей совсем не хотелось анализировать то, от чего он ее оберегает.

В конце мая в городе окончательно установились солнечные дни, и Олег увез ее в это место, открыв ключами дверь в свой новый дом и будто специально демонстрируя их новую жизнь, вышедшую из «подполья» его старой квартиры. Он не оставил Машу там, закрыв дверь за прошлыми воспоминаниями, он забыл все, чтобы не забыть ее. О ней никогда так не заботились.

Первую неделю они, кажется, не выходили совсем, появляясь изредка на балконе или сидя на ступеньках дома и не имея никакого желания  заступать за его границы. Потом в доме появились его друзья, и он наполнился шумом и светом, и Маша познакомилась с умным Реснянским и талантливым Черновым, и веселой общительной Никой, и сдержанной Настей. Все эти люди поселились в доме Олега, они были странно на него похожи и все же чем-то отличались – каждый по-своему. Они милостиво приняли Машу, и сделали это легко и тактично, правда, периодически она ловила на себе чей-то из них удивленный взгляд, будто она сильно расходилась с их представлениями. Сурмина и сама понимала, что отличается, что они перевидали явно не одну подружку Красовского, и сейчас удивлены так же, как и она. Об этом ей как-то сказала Ника, когда она помогала Маше готовить завтрак.

- Не подумай, что мы так уж много тебя обсуждаем, - со всей своей непосредственностью поделилась она внезапно, нарезая помидоры, и Сурмина посмотрела на нее изумленно. – Да, не удивляйся. Но ты выгодно не похожа на его барышень. Ты не выглядишь девушкой, с которой он просто проводит время, спасаясь от любимой, но выматывающей работы, как это было прежде. С такими девушками просто невозможно чем-то делиться, потому что он знает, что они могут откусить полноги. А тебя он впустил в свой дом и в свою жизнь, и это дорого стоит. Поверь мне.

- Я  уже это поняла. Не поняла только одного – почему.

 Сказано это было самой себе, без желания услышать ответ, и Ника, посмотрев на нее сбоку, не стала ничего говорить.

 В тот вечер они все собирались на прием, устроенный фирмой-конкурентом Красовского, на который были приглашены и Красовский с Машей, и Чернов, каким-то образом помогавший с одним из заказов фирме, и Реснянский в качестве столичной звезды. И как-то так получилось, что с самого начала вечера центром притяжения являлся именно Красовский, как будто это был прием, устроенный им. Возле него крутились верные друзья в лице Чернова и Реснянского, к нему стекались все знакомые, его сотрудники, его коллеги и журналисты с фотографами.

- Не понимаю, почему это Чернов околачивается здесь, - насмешливо протянула Настя так громко, чтобы и Чернов, и вся их компашка это слышали. - Он же должен быть возле... принимающей стороны.

Чернов скривился, но не успел ответить.

- Он просто сразу раскусил, где будет самое пекло вечеринки, -  ответила Ника, легко покачивая бокалом с шампанским, который держала в руке. - А то сразу бы побежал к своим нанимателям.

Маша взглянула на Чернова, но тот ехидно улыбался, выслушивая подколки девушек.

- Ой, да ладно вам, - заметил он. - Сколько можно уже. Я же не против Красовского что-то делал, я всего лишь выполнял свою работу.

- А вот интересно, почему Красовский никогда не нанимает тебя выполнять свою работу? - продолжила ни капли не обескураженная Настя. В этой компании, как уже поняла Маша, подколоть друга было святым делом, так что никто уже ничему не удивлялся. - Или он считает тебя недостаточно квалифицированным? Не профессионалом своего дела?