Нищая невеста

5.4.

- Хватит вырываться! – зашептал он ей прямо в самое ухо и продолжил, когда та замерла, – Вы пришли сюда, чтобы найти мужа или любовника. И я почти готов сделать вам предложение, но ваше поведение никуда не годится. Запомните, я – ваша последняя надежда.

Из последних сил, Эмили с размаху наступила обидчику на ногу. Тот, не ожидая подвоха, грязно выругался и выпустил ее из рук. Воспользовавшись секундной заминкой, она птицей упорхнула в сад, пытаясь затеряться среди сбросивших листву деревьев.

Джозеф отдышался. Не такая уж и снулая рыбина ему досталась, хотя поначалу поверить в это было невозможно. До знаменитого темперамента мисс Рейчел Грант ей, конечно, далеко, но у таких горячих штучек масса недостатков. Догонять же беглянку он не собирался. К чему? Никуда она от него не денется. Нужно лишь узнать, где она живет.

Преследуя эту цель, он направился к экипажу, на котором приехал, и за несколько монет уговорил кучера, навести справки и узнать, с кем мисс Уоррен приехала на балл, и где ее забрали. Это казалось делом не сложным: он почти не сомневался, что она приехала в экипаже лорда Глостера. Две другие девицы давно покинули балл, а мисс Уоррен явно не располагала собственной коляской, поскольку ее отец заложил ее несколько месяцев назад, и насколько было известно Джозефу, так и не выкупил назад.

***

Наверное, все-таки она трусиха. Она позорно сбежала, хотя справедливость была на ее стороне. И сейчас, обдумывая свое поведение, сгорала от стыда и злости. И если стыд и неловкость преследовали ее довольно часто, то вот вспышки злости были совсем не характерны. Хотя злилась по большей части она именно на себя.

Она, дочь маркиза Крэмби, позволила какому-то проходимцу, которого впервые в жизни видит, оскорблять себя и обращаться с собой, как с какой-то кухаркой. Ни одна из ее подруг так не поступила бы.

«Но с другой стороны ни одна из них не оказалась в подобной ситуации.»- заключила она по прошествии нескольких минут.

Эмили еще более явно почувствовала свои одиночество и беспомощность. Нет уж, с нее достаточно. Она сыта этими унижениями по горло, и даже, если от этого будет зависеть ее жизнь, не посетит больше ни одно светское мероприятие. Второй раз ей все это не вынести.

Она бродила посреди сада пока окончательно не замерзла. Весной и летом здесь было очаровательно, но ноябрьской ночью все навевало тоску и уныние. Платье не грело, в туфельки набился снег и грязь – они были безнадежно испорчены. Если провести на улице еще немного времени, то утром она сляжет с простудой или чем-то похуже, а денег позвать доктора или купить лекарство у них все равно нет. Выхода не было, приходилось возвращаться.

Краснея от стыда за то, что оставляет за собой мокрые следы, она прошла на старое свое место у стены, стараясь казаться незаметной. До конца вечера она искала глазами в толпе зелено-красную фигуру, замирая, если вдруг замечала ее, но новый знакомый, казалось, начисто забыл о ней.

Домой она вернулась глубокой ночью. Из комнаты отца доносилось похабное пение, женский счастливый визг и смех. Стараясь производить как можно меньше шума, Эми на ощупь добралась до своей комнаты и повернула ключ в замке. После истории со служанкой, она поняла, что это не будет лишним. И только оказавшись в безопасности своей убогой комнатенки, скинув мокрые туфли и чулки, каким-то невероятным образом без посторонней помощи избавившись от ненавистного платья и корсета, она позволила себе беззвучно разрыдаться, чтоб не приведи Господь, ни отец, ни его гости, не услышали, как она плачет.