Нищая невеста

9.3.

- Эмили, Эмили, Эмили, мне говорили, что вы пересушенная рыбина, не способная ни на какие эмоции. Я очень рад узнать, что это все же не так, - внезапно засмеялся Джозеф. – Кто бы мог подумать, что за маской чопорной лицемерки может прятаться что-то живое.

- Вам нравится, когда вам дерзят, сэр?

- Нет, но мне нравится беседовать с живым человеком, а не куском тухлого мяса.

- Почему вы постоянно грубите мне?

- Потому что, дорогуша, грубость – это единственное, что вызывает у вас хоть какую-то реакцию. Вы становитесь почти хорошенькой, когда с лица пропадает это скучное чопорное выражение, а глаза смотрят так воинственно.

- Вам не кажется, что намекнуть девушке, что она вовсе не красавица, не столь удачная идея, если вы надеетесь взять ее в жены?

- Вы что же, Эмили, предпочтете, чтоб я врал вам? – он сделал притворно изумленное лицо и нарочито напыщенно продолжил, - Ваши глаза сияют ярче всех сапфиров мира. Ваша кожа бела, как фарфор. А волосы чернее вороного крыла. Так подойдет?

- Вы несносны, сэр!

- Вам не угодишь, дорогая. То слишком груб, то приторно-сладок.

- Не передергивайте, сэр! И вы по-прежнему не назвали своего имени.

- Точно, куда делись мои изысканные манеры? Джозеф Эттвуд к вашим услугам, - издевательски ответил молодой человек и изобразил поклон, насколько позволяло пространство кареты.

При звуке его имени что-то знакомое кольнуло, но не более того. Все-таки слишком давно она не вращалась в свете, чтобы тут же определить, кто перед ней. Мина, наверное, уже знала бы точно, думала Эми, напрочь забыв, что и той тоже не был знаком молодой человек. Эмили с тоской подумала о подруге. Той всегда удавалось легко и непринужденно вести светскую беседу, не прилагая для этого никаких усилий. Сама она была напрочь лишена этого таланта, да и не любила пустых разговоров.

- А где же ваши манеры, маленькая моралистка? – со смехом спросил Джозеф после затянувшегося молчания. – Или дальше упреков дело не пойдет? Мы так и будем молчать?

- О чем же вы хотите говорить, сэр?

- Это вы из благородной семьи. Вас наверняка учили искусству светской беседы. Вы плохо учились или отец уже к этому времени пропил все и был не в состоянии нанять гувернантку?

Эмили побледнела, услышав очередное оскорбление.

- Ну, разумеется, у меня была гувернантка, – она постаралась придать своему тону презрения, которого в действительности не чувствовала, и скривилась, – В отличие от вас я воспитывалась в приличной семье, а не в хлеву или конюшне, – девушка осеклась и посмотрела на своего собеседника. Не наговорила ли все-таки лишнего?

Зеленые кошачьи глаза потемнели, а выражение лица застыло и стало нечитаемым. Наверное, все-таки наговорила.

- Я думаю, нам обоим будет лучше, если вы прикажете кучеру остановить экипаж и позволите мне уйти, - примирительно добавила Эми, пугаясь эффекта, произведенного своими словами.

- Я не склонен менять своих решений, – холодно ответил мужчина и добавил, мельком глянув в окно, – тем более мы почти приехали. - А вы полны сюрпризов, – проговорил он вновь после небольшого молчания.

- Вы тоже.

- Тем лучше. Наше супружество обещает стать интересным. И может быть вы не так глупы, как мне думалось.

- Я что же должна быть польщена?

- Умейте быть благодарной. Или мне нужно соловьем воспевать вашу красоту, ум и глаза, похожие на сапфиры? Помнится, это вам тоже не понравилось.

Эмили с изумлением посмотрела на Джозефа. Он, что же, в самом деле, считает свои слова комплиментом?

- Ваша гувернантка говорила вам, что нельзя так пристально смотреть на людей?

- Да, простите, - зарделась девушка и опустила глаза.

- Перестаньте! Вы снова похожи на тухлый кусок мяса, а не на живого человека.

- Если я вам так не нравлюсь, оставьте меня в покое!

- Нет.

- Послушайте, сэр, с того момента, как мы встретились, я вызываю у вас только раздражение. И признаться честно, это взаимно. Совсем скоро начнется сезон – вы найдете кого-то более подходящего, - почему он не видит того, что так очевидно?

- Эмили, мне надоел этот разговор. Я уже понял, что вы не выносите моего общества. Нет нужды об этом напоминать. Отступать я все равно не намерен. Быть может мы как взрослые, разумные люди придем к соглашению?

- О каком соглашении идет речь? – насторожилась Эмили, пытаясь уловить подвох, но ее спутник был удивительно спокоен.

- Давайте узнаем друг – друга. Хоть это и не является обязательным для брака, но все же не станет лишним. Мы будем проводить время в обществе друг друга. Я постараюсь быть мягче, а вы не будете спорить и упрямиться, - примирительно вскинул руки мужчина и добавил, - и хоть на некоторое время забудете, что перед вами презренный угольщик.

- И сколько же будет это длиться?

- Скажем до начала сезона.

- Шесть месяцев? Но это же вечность!

- Дорогуша, не вы ли увещевали меня, что это сущий пустяк.

- А если я откажусь?

- Вы можете, но зачем вам это? В работный дом вы всегда успеете попасть, как и стать, - он фыркнул, - поломойкой. Но только в сезон устроиться проще. И не списывайте меня со счетов. Я так быстро не сдаюсь и могу сделать жизнь, если и не выносимой, то, по крайней мере, очень неприятной, – он скрестил руки на груди и выглядел самодовольным.