Нищая невеста

9.4.

Она озадаченно посмотрела на мужчину. Он смотрел на нее с таким неприкрытым обожанием, что у нее от смущения заалели щеки. Этой тирадой он словно извинялся за прежнее грубое обращение.

Внезапный переход от прямых оскорблений к восхищению был не понятен, но так… приятен. Неужели мистер Эттвуд в самом деле больше не считает ее глупой девчонкой и за неказистым платьем и невзрачной внешностью разглядел ум и способность принимать обдуманные решения?

Эмили больше не терялась в сомнениях. Перенести пару вечеров в месяц в его обществе она вполне способна. Кроме того, Джозеф обещал быть мягче, а значит, возможно, его присутствие не будет сильно тяготить ее. Ей и в голову не пришло уточнить детали и выторговать себе более приемлемые условия. В тот момент под действием его слов, ей показалось, что самое верное решение – согласиться.

- Да, сэр, конечно, я согласна на ваше предложение.

- Ну, это же просто чудесно, Эмили, - ни голос, ни глаза не скрыли вдруг вспыхнувшего торжества, а девушка вдруг почувствовала, что ее одурачили, вот только пока не поняла, в чем.

- Приехали, сэр, - сообщил кучер, отвлекая от тревожащих мыслей.

Особняк на Глория-лейн был типичным представителем архитектурного стиля времен регентства. Огромная, двухэтажная хмурая постройка, разделенная на два крыла и центральную часть, чуть выступающую вперед и украшенную четырьмя колоннами – именно так ее запомнила Эмили. Перед зданием просторная лужайка. Девушка не сомневалась, что летом здесь разбиты клумбы, а позади особняка наверняка обширный сад, но поздней осенью все выглядело неприглядно.

С тоской Эми подумала о том, что сейчас ей предстоит провести остаток вечера в мокром грязном платье и разбитых башмаках, старательно делать вид, что не чувствует никаких неудобств, и вести светскую беседу, чтобы не подвергнуться еще большим насмешкам, а потом еще каким-то невероятным образом искать дорогу обратно. Украдкой она заглянула в сумочку, заранее зная, что денег там нет, чтобы нанять извозчика, но надеясь на чудо. Его не произошло: лишь несколько мелких монет да порядком потрепанный платок с вышитой монограммой. Помрачнев еще больше, Эмили вошла в дом.

Внутри особняк выглядел иначе. Если снаружи он казался строгим и аскетичным, то внутри царило буйство красок. Казалось, чья-то безумная фантазия собрала здесь все самое дорогое и яркое и смешала в какой-то жуткий, пестрый безвкусный кошмар. Позолота, резная мебель, стулья с ножками в виде лап льва, ампир и рококо, вычурные обои, оружие, картины и даже статуи ангелов – все сияло и переливалось в свете сотен свечей в начищенных до блеска канделябрах. После сумрака наступающего вечера у Эмили зарябило в глазах.

Посреди всего этого пестрого буйства аскетичной темной фигурой выделялся его хозяин. Но контрасте с этой безвкусицей он казался образцом элегантности. И хоть ему не доставало светского лоска и той легкой небрежности, что была так свойственна людям ее круга, нынешний наряд был лучше и куда больше шел своему обладателю, чем тот, в котором он предстал на балу полковника Монро.

По его лицу девушка поняла, что тот ожидает от нее восторгов и изумления, но изобразить получилось лишь какое-то подобие смущенной улыбки. Мистеру Эттвуду казалось было этого достаточно. На губах опять заиграла самодовольная ухмылка, делая лицо отталкивающим.

Вытянувшись в шеренгу, в холле стояли дворецкий, экономка и несколько горничных. Учитывая своеобразный вкус их хозяина, можно было бы предположить, что и форма слуг будет в таких же ярких тонах, что и обстановка, но нет: простая добротная синяя одежда и белые передники с чепчиками у женщин. И лишь лакей, принявший шляпу, трость и пальто хозяина и его гостьи, был в малиновой ливрее, безвкусно расшитой золотом и серебром.

Эмили хорошо понимала, что ее пребывание без компаньонки в доме неженатого мужчины, носит скандальный характер. Узнай об этом светское общество, и ее репутация будет окончательно испорчена. Даже подруги не смогут показаться с ней на людях, не рискуя запятнать себя дружбой. Со смущением она смотрела на слуг, ожидая увидеть насмешку или осуждение, но их лица оставались бесстрастны.

- Миссис Хитклиф, поручаю вашим заботам мою гостью – мисс Уоррен, – девушка вздрогнула и с изумлением посмотрела на мужчину, - Ее одежда никуда не годится, решите это, - продолжал он тем временем, не замечая смущения, стягивая с рук коричневые лайковые перчатки и передавая их лакею, - Разместите ее где-нибудь. И вас двоих я жду в кабинете.

- Но… - хотела возразить Эмили.

- Мисс Уоррен, - молодой человек повернулся к ней и крепко сжал ее руки, произнеся так тихо, чтобы услышала только она, - если вы уйдете или продолжите спорить, я буду считать это нарушением нашего маленького договора. А вы ведь готовы соблюдать его условия.

Эмили заглянула в изумрудные глаза и чуть не отпрянула, завидев бушевавшую в их глубине ярость. Ей не требовалось повторять дважды. Убедившись, что угроза подействовала, Джозеф скрылся.

- Пойдемте за мной, мисс, - абсолютно лишенным эмоций голосом проговорила экономка и повела девушку на второй этаж.