Нищая невеста

15.2.

Подобно большинству англичан, Джозеф представлял шотландцев полубезумными дикарями. Приезд герцога показал, как сильно он ошибся. В этом человеке чувствовалась небывалая сила характера, выкованная необходимостью выжить на суровых, неприветливых землях. Впечатление усиливалось тем более на контрасте с выхолощенными, изнеженными хлыщами, наводнившими бальные залы столицы. Именно тогда Джозеф и понял свою ошибку. Подписать договор на столь унизительных для другой стороны условиях – значит нажить себе непримиримого враге в лице герцога. А враг этот был опасен. Не лучше ли помочь ему подняться и тем самым обрести в его лице если и не друга, то уж по крайней мере партнера?

Повинуясь чутью, Джозеф в самый последний момент изменил условия контракта таким образом, что тот стал больше напоминать товарищество, где расходы по разработке и доходы от продажи угля, делились между партнерами. Разумеется, не на равных долях. Так далеко благотворительный порыв не простирался, но в соглашении теперь не было ничего унизительного. Особая ловкость потребовалась в том, чтоб этот жест не выглядел подачкой, а именно дружеской услугой.

Герцог смотрел на Джозефа с удивлением, которое тут же сменило бесстрастное выражение. Но мужчине показалось, что на лице все же промелькнуло что-то похожее на признательность. Обговорив все условия, они расстались вполне довольные друг другом.

Дела держали в Лондоне мистера Эттвуда еще и потому, что в последнее время он заинтересовался железнодорожной отраслью. Железные дороги появились едва ли пять лет назад. И публика поначалу восприняла их скептично. Еще бы, он и сам вздрагивал при виде огромного железного паровоза, исторгавшего дым и пламя, похожего на дьявола из самой преисподней. Но время шло, а поездами пользовались все чаще. Отрасль была ему совсем не знакома, а обратил он свое внимание на нее лишь потому, что поездам был необходим угль, который он продавал. Но если ему удастся войти в состав акционеров железнодорожной компании, у него есть шанс увеличить прибыль и от угольной промышленности. Мысль была соблазнительна, но требовала взвешенного обдуманного решения. Именно изучению нового дела он и посвятил остальную часть своего времени.

Не следовало забывать и о делах на бирже, которые требовали его ежедневного присутствия. Маклер хоть и был довольно опытен, но решений по сделкам сам не принимал. Кроме того Джозеф привык полагаться на собственные соображения и не готов был доверить управление кому-то еще. Возможно, к апрелю он найдет подходящего человека, но сейчас уж точно не собирался рисковать.

Секретарь был вял, сонлив и не собран. Не мог ответить исчерпывающе ни на один вопрос и вдобавок перепутал почту. Уже через час нервы мужчины не выдержали, и он его отчитал, не преминув бросить, что в следующий раз тот может собирать вещи и убираться к дьяволу.

Пришлось самостоятельно сортировать корреспонденцию, отмечая наиболее важные письма, а потом писать на них ответы. Можно было бы уделить этому время вечером, но у Джозефа были иные планы. Из-за этой задержки пришлось отправить обратно пришедшего на ежедневные занятия гувернера, заплатив ему за этот день столько, как будто занятие состоялось. Возможно, это была излишняя расточительность, но мистер Эттвуд мирился с этим, если ему нравилось, как работают нанятые им люди. Часом позже, дописывая последнее письмо и понимая, что к открытию биржи ему никак не поспеть, он в ярости кусал перо и мстительно думал, что вычтет из жалованья секретаря оплату нынешнего занятия.

Взбешенный всеми этими проволочками, он опять подумал об Эмили, на секунду представив, как могла бы его жизнь измениться к лучшему, если бы она согласилась стать хозяйкой в его доме. Прежнее решение отправить ее вместе с пьянчужкой-отцом в изгнание в родное поместье тотчас же после свадьбы совсем забылось.

К открытию биржи он сильно опоздал и пропустил любимое время дня – тот момент, когда в ожидании, когда двери откроются, обсуждают последние сплетни. Конечно, маклер, в отличие от секретаря человек надежный, и потом передаст слухи, но в этом вопросе Джозеф предпочитал руководствоваться собственным чутьем.

Сорвавшись по дороге на ленивого кучера, пригрозив тому увольнением, и слишком медленных лошадей, место которых уже давным-давно на живодерне, на биржу прибыл он в крайней степени раздражения. Казалось, еще чуть-чуть и воздух вокруг заискрит от напряжения. Маклер, человек бывалый, смекнув, что мистер Эттвуд не в настроении, получив указания, поспешил скрыться и лишний раз не появлялся на глаза. Возможно, завтра от его услуг откажутся, но это произойдет лишь завтра, а сегодня ему показалось, что не хватает самой малости, чтобы мужчина и так не выпускающий из рук тяжеленную трость, прошелся ею по чьей-нибудь спине.