Нищая невеста

16.1.

Ежедневные встречи вошли в привычку. Джозеф старался уладить свои дела в Сити как можно раньше, чтобы освободить время по вечерам.

Томас, секретарь, жестоко страдал от новых порядков. Ему приходилось вставать еще раньше, чем прежде, потому что хозяин завел привычку диктовать отдельные поручения в то время, пока его брили перед завтраком. Из-за этого процесс, занимавший прежде несколько минут, длился, казалось, бесконечность. Все три участника были недовольны друг другом, но по неизвестной причине эти еже утренние пытки продолжались.

Хозяин как будто старался уместить в один день столько, что с лихвой хватило бы на два. Но вопреки всему, стал мягче и не столь раздражителен. Добряком, конечно, он не стал, и все так же отличался крайней требовательностью, но промахи слуг не выводили его из себя, как прежде, и за истекшую неделю он так никому и не пригрозил увольнением, что было редкостью. Секретарь, к примеру, страдавший больше прочих, стал сонлив и медлителен, чаще ошибался. В иное время ему давным-давно бы дали расчет. Здесь увольняли и за меньшие прегрешения, но мистер Эттвуд лишь морщился и с небывалой терпеливостью повторял свои поручения.

Рэнди божился, что патрон теперь негромко напевает каждое утро, когда одевается. Но ему никто ему не поверил. Да, конечно, все заметили, что хозяин, состоявший раньше из одних только придирок, стал небывало снисходителен. Но чтоб петь! Нет, это уж слишком.

Ни для кого не было секретом, кто стоит за этими изменениями.

Редкий день обходился без присутствия Эмили. Случалось, она приезжала вечером, когда хозяин возвращался из Сити, бывало, ее привозили утром и тогда она проводила в доме весь день, распоряжаясь, словно была здесь хозяйкой.

Слуги наконец вздохнули спокойнее: девушка, в отличие от мистера Эттвуда, отличалась мягкой доброжелательностью и могла отдать ясные, простые приказы. Никто не понимал, какие их связывают отношения, хозяин так и не спешил внести ясность на этот счет.

Слухи среди прислуги ходили самые разные. Кто-то считал, что это потерянная и найденная сестра хозяина. На это справедливо возражали, что почему бы тогда ему не объявить об этом во всеуслышание.

Мэгги утверждала, что это его любовница, о которой он заботится, пока та не родит ребенка, а после родов выгонит на улицу, оставив младенца себе. Об этом ей якобы сообщила сама мисс Уоррен, просив совета и умоляя хранить тайну. Не мало девушек поверили этой ерунде, да только миссис Хитклиф сразу поняла, что это выдумки глупой девицы.

Вопреки ее приказанию дом гудел как потревоженный улей. А потому опасаясь, что обсуждение мисс Уоррен выйдет за его пределы, она отправила Мэгги и еще нескольких наиболее активных сплетниц приводить в порядок загородный дом недалеко от Лондона, купленный хозяином не так давно.

К тому же через месяц начнутся Рождественские праздники, и, насколько Марта изучила своего нанимателя, тому захочется провести это время именно там. Может быть, и нет, но, если ему вдруг праздничным утром взбредет в голову сумасбродная мысль немедля ехать туда, он не застанет ее врасплох.

Поначалу миссис Хитклиф хотела уволить сплетниц, но, во-первых первоклассной прислугой не разбрасываются, а во-вторых хорошие горничные быстро найдут работу. Глупо думать, что на новом месте они не поделятся своими соображениями, а значит сплетня вскорости облетит всю столицу.

Еще большую путаницу внес Чак, служивший конюхом, когда в доверительной беседе сообщил, что забирает девушку из такой дыры, где приличной молодой леди и дышать воздухом не пристало. Настоящие трущобы. В воздухе витает смрад от реки и сточных канав, а по улице носятся оборванцы всех мастей, не гнушаясь увести кобылу при свете дня у всех на виду.

Миссис Хитклиф его россказни казались преувеличенными. Тем более, что мисс Уоррен произвела впечатление девицы благочестивой, получившей хорошее воспитание, но по какой-то причине попавшей в затруднительное положение.

Сама экономка была уверена, что хозяин обзавелся содержанкой. И хоть ночи они проводили раздельно, уверенность в этом крепла день ото дня. По роду службы ей пришлось стать наблюдательной, а в доме, где от взмаха руки хозяина зависит, что следует понимать под тем или иным распоряжением, интуиция и наблюдательность обострились вдвойне.

И даже если мисс Уоррен не стала содержанкой, казалось, все к этому шло. На дом была приглашена мисс Грей. Та владела самым модным и дорогим салоном по пошиву платья, каждое из которых стоило больше, чем весь ее годовой заработок. Справедливости ради стоит сказать, что, отделанные тончайшим французским кружевом, похожим скорей на паутинку, и драгоценными камнями платья выглядели настоящим произведением искусства.