Нищая невеста

20.2.

По крошечной закопченной лестнице они поднялись наверх. Маленькая комнатенка под самой крышей, в которой ютилась женщина с детьми, в сравнении с грязной обстановкой на улице и в доме, была хоть и бедна, но опрятна. Их встретили двое чистеньких мальчишек, выглядящих здесь настолько чужеродно, насколько это вообще было возможно. Увидев их голодный взгляд, обращенный на деда, Эмили пожалела, что явилась так внезапно и с пустыми руками.

Даже чопорные дамы из благотворительного общества навещали бедняков, принося что-то с собой. Обычно, правда, это были небольшие духовные брошюры, призванные наставить их на путь истинный. Как же глупа она была раньше, соглашаясь, что голодающим беднякам духовная пища нужнее физической.

Мэлли была измождена до крайности. Щеки ввалились, тени залегли под глазами, черты лица заострились. Она шила до их прихода, хотя света из единственного крошечного оконца было явно недостаточно.

Украдкой девушка разглядывала дочку конюха, невольно сравнивая с теми ужасными женщинами, с которыми теперь водил дружбу ее отец, но та разительно отличалась от них. Вместо размалеванной, вульгарно разодетой девицы ее встретила скромно, даже аскетично одета молодая женщина, обвинить которую в распутстве мог бы лишь отъявленный ханжа. Сдержанные манеры добавляли облику серьезности.

В изумлении она бросила быстрый взгляд на круглый живот, скрытый свободным платьем. Никогда раньше ей не приходилось видеть женщин, явно ожидавших дитя. Беременность считалась неприличной, поскольку наглядно демонстрировала греховность супругов, посмевших вступить в физическую связь. А потому, едва женщина понимала, что находится в деликатном положении, она почти не покидала пределов собственного дома, заточенная там, словно совершила что-то постыдное.

Единственной легкомысленной деталью в облике женщины были вьющиеся, сверкающие медью волосы, нет-нет, да выбивающиеся из строго пучка. Но так разве есть ее вина в том, что Господь наградил ее такими волосами? И если она виновата в своем положении, то какое же тогда наказание понесет мистер Кру, виновный не меньше ее? А что ожидает малыша, который еще не родился? Или вот этих вот двух мальчишек?

От столь крамольных мыслей на мгновение стало дурно. Уж не заразилась ли она греховностью, как предупреждали ее дамы из благотворительного общества?

«Вроде, нет», - была вынуждена признать она.

Даже при всем ханжеском воспитании девушке были не чужды сострадание, кроме того собственное незавидное положение и влияние Джозефа позволили ей иначе смотреть на этот мир, медленно избавляясь от прежних предрассудков.

Они пробыли совсем недолго. Эмили видела, что Мэлли бросает нетерпеливые взгляды на гостей и взволнованные – на куски ткани, разложенные на сундуке. Хорошее воспитание не позволило выставить не званных гостей прочь, хотя по всему выходило, что они ей помешали. Прекратив эту глупую проверку и злясь на себя, Эмили заторопилась уехать. Уже позже выяснилось, что Мэлли не успевала дошить последнюю сорочку в срок, а это сулило очередной штраф.

Визит оставил тягостное впечатление. Сидя в экипаже, девушка никак не могла выкинуть из головы эту историю, но и не представляла, что же делать. Воспитание и привычки все еще твердили о том, что нужно забыть про Мэлли, предоставив ей самой разбираться с трудностями, но все ее существо и опыт последних недель противились этому. Решение не пришло и тогда, когда, сидя в кабинете, она наблюдала за танцующими языками пламени в камине, а до прихода Джозефа оставались считанные минуты. Наконец, когда на подъездной дорожке раздался шум прибывающего экипажа, она тяжело вздохнула, приняв наконец решение, и поспешила вниз.

Она все расскажет мистеру Эттвуду, а, если тот решит, что она слишком испорчена и более недостойна его общества, так тому и быть. По крайней мере она не сможет в будущем упрекнуть себя в том, что могла помочь несчастной опозоренной вдове и двум ребятишкам, и равнодушно прошла мимо.