Нищая невеста

26.1.

Было людно. Каким-то образом Джозефу удалось занять место на передней скамье, где их было видно лучше всего. Эмили привычно втянула голову в плечи, стараясь не выделяться, но пара ободряющих взглядов от ее спутника придали уверенности.

Украдкой она стала разглядывать гостей. Те были разодеты наряднее, чем на любой светский раут. От пестроты платьев рябило в глазах. Цвет парижской зелени, завоевавший свою популярность еще летом, был разбавлен кроваво-красным, но, как и думала Эмили, никому не шел так, как ее подруге. Блестели золотистые наряды, вдохновленные Минервой. Посреди этого осеннего буйства мелькнуло несколько в насыщенных синих тонах. Со смущением девушка подумала, уж не она ли повлияла на выбор светских красавиц, но отбросила абсурдную мысль.

Один только герцог, как будто желая подчеркнуть, как мало для него значит эта свадьба, скинув пальто, остался в простом дорожном костюме. Несчастная Мина рядом с ним выглядела нелепо и хорошо это сознавала. Эмили поискала глазами Рейчел, но та приняла отрешенное лицо и не замечала ничего вокруг.

Родители Мины были с другой стороны прохода. Леди Глостер не могла сдержать слез, но было не понятно, плакала ли она от радости или тревоги за дочь. Выражения лица ее мужа Эмили не видела, зато прекрасно видела Джека. Тот выглядел, как человек, который вот-вот кинется с кулаками на жениха своей сестры. По-видимому, это заметил его отец, потому что он что-то шепнул ему на ухо, и после этих слов лицо Джека на мгновение приняло совсем уж несчастное выражение, тут же сменившись бесстрастностью.

Все гости, наконец, заняли положенные места. Пренебрегая торжественным выходом невесты, пара сразу же встала по центру. Церемония, наконец, началась. Священник что-то говорил о взаимном уважении и почитании, но ни того, ни другого не было и в помине.

А хуже всего было то, что это отлично понимали гости.

Еще неделю назад они боготворили Минерву, воспевая ее красоту и грацию, искали с ней встреч, желали быть ей представленными. Так почему сейчас они напоминали сборище шакалов, загнавших свою добычу?

Да потому, что герцог выставил свою невесту на посмешище, явно показав, как не доволен этим браком. Он нанес семье лорда Глостера настолько явное оскорбление, вольно или не вольно, что местному обществу будет, что обсудить долгими зимними вечерами. И, если Мина ничего не узнает, поскольку уедет в Шотландию, то в Лондоне останется ее опозоренная семья. Это было жестоко.

Как будто насмешек было мало, буйным цветом расцвела сплетня о предыдущем браке лорда Ротсей, обрастая подробностями. Эмили надеялась, что слухи не дойдут до ушей леди Глостер. Сложно было бы предсказать реакцию несчастной женщины, но, зная, как близки мать и дочь, можно предположить, что это повергнет ее в ужас.

Герцог мрачнел все больше, а его молодая жена бледнела все сильнее, пока цветом лица не сравнялась с выпавшим ночью снегом. Впервые Эми видела, что та не способна справляться с эмоциями. Хотелось подойти, обнять и ободрить ее, но это было невозможно. Как только церемония закончилась, лорд Ротсей увел ее к экипажу, даже пропустив обычные пожелания счастья и прощание. Общество потом долго еще вспоминало его грубость.

«Что взять с этого дикаря? В Шотландии все грубияны. Какие манеры? Да они там спят в хлеву со своими овцами. Будь я на месте Эдуарда, сравнял бы там все с землей.» - слышалось со всех сторон вместе со взрывом хохота.