Нищая невеста

30.1.

С уходом Рейчел что-то надорвалось в Эмили. Наверное, пока не закрылась дверь, она все еще верила, что их дружбу можно спасти, уладить глупое недоразумение, но, видимо, это конец.

Совсем некстати послышались шаркающие шаги отца. Тут же раздалась твердая уверенная поступь Донала, который что-то тихо пробормотал в темноте маркизу и увел его вглубь дома.

С некоторых пор отец, словно осознав, что его благополучие в руках дочери, стал смирен. И хоть совсем отказаться от прежних привычек не мог, дом уже не наводняли прежние друзья. Немало поспособствовал этому и Донал.

В первый же вечер, к ужасу Эмили, он затеял драку с одним из близких приятелей маркиза. У невысокого коренастого крепыша-ирландца, казалось, не было против высоченного, мощного детины, служившего грузчиком в порту, ни единого шанса. По крайней мере, именно так думала Эмили, ожидая исхода в своей комнате, куда ее отправил Донал, наматывая на кулаки какое-то тряпье. Девушка хотела было переубедить его, но, увидев, как в глазах плещется злая радость и предвкушение, поняла, что это бесполезно. Он преобразился и выглядел как человек, который истосковался по хорошей драке.

Со всех сторон слышалось радостное улюлюканье, когда противники встали друг напротив друга, сменившееся через несколько минут ропотом, когда, нанеся несколько точных быстрых ударов, Донал свалил своего оппонента на грязный, заплеванный пол.

Как ни странно, желающих помахать кулаками больше не находилось. Должно быть, совсем разбойничий вид и скорость, с какой ирландец уложил их приятеля, произвели впечатление даже на подвыпившую публику, а потому все вскоре разошлись, прихватив своего бессознательного товарища.

Затаившись, она сидела на своей кровати, уставившись в одну точку и прислушиваясь к шуму, доносившемуся из самой большой комнаты. Той, где когда-то ей сделал предложение Джозеф. Она представила, как скудная мебель свалена кучей в углу, в центре двое, а вокруг них радостная толпа. Казалось нереальным, что ее провожатый выберется целым из этой передряги.

Эмили показалось вечностью то время, что она провела в ожидании развязки. Сначала стих шум, потом топот ног возвестил о том, что приятели отца покидают их дом, а после раздался долгожданный стук. За дверью Донал сматывал с кулаков свои тряпки. Под скулой красовался свежий кровоподтек, видный даже в тусклом свете догоравшей свечи, но в остальном выглядел совсем неплохо.

С кривоватой усмешкой, которая никогда не покидала его лицо, он сообщил, что публика разошлась. Где-то поблизости выругался маркиз Крэмби, выражая протест перед столь возмутительным самоуправством какого-то там болотника. Эмили покраснела, услышав это оскорбление, и хотела было извиниться за намеренную грубость отца, но Доналу, казалось, этого и не требовалось. Он осклабился, что-то проговорил себе под нос по-ирландски и закрыл дверь, по-хозяйски предупредив, чтоб не выходила до утра.

Затем послышалась какая-то возня, приглушенный стон. Вскоре стихли и они.

Наверное, Эмили следовало возмутиться. В конце-концов, маркиз Крэмби был ей отцом, и ей следовало относиться к нему с подобающим уважением. Хотя именно уважения она-то к нему как раз и не испытывала. Решив тогда, что ей достаточно потрясений за один только вечер, она заперлась, как и настаивал ирландец, и предоставила ему самому устраиваться на ночь и разбираться с хозяином дома.

Вот и сейчас, стоя перед открывающейся дверью и слыша, как по лестнице стучат башмачки Рейчел, она не находила ни сил, ни желания броситься вслед за ней, чтобы умолять о прощении, объяснить ошибку и сделать все, чтобы установить между ними шаткий мир. И, пожалуй, это открытие потрясло ее даже больше, чем их размолвка.

А еще она чувствовала сожаление и разочарование.

Сожаление от того, что многолетняя дружба так глупо оборвалась. И разочарование в… Джозефе. На мгновение ей показалось, что этому человеку свойственно благородство души и такт, но, видимо, это был всего лишь самообман.

Она видела в нем джентльмена, который готов помочь тому, кто в том нуждается. А он называл себя дельцом, который и шага не сделает, если не видит в том выгоды для себя. Как жаль, что она забыла об этом, поддавшись глупой влюбленности. Пожалуй, никогда раньше она так ни в ком не разочаровывалась.

Претворив дверь, она пошла к себе. Сегодня ей было необходимо приехать в салон мисс Грей и выбрать фасон для свадебного платья. И хоть сейчас ей меньше всего хотелось выходить замуж за мистера Эттвуда, забрать свое слово назад и разорвать помолвку она не могла.