Нищая невеста

35.1.

Она прибыла одной из последних. Еще в карете, понимая, что задерживается, она знала, что это неспроста. Пунктуальный до неприличия Джозеф, не терпел опозданий но, по-видимому, дал незнакомому вознице указание, чтоб карета еле катилась по улицам Лондона. Так и произошло.

Ее приезд был обставлен со всевозможной помпой, как у какой-нибудь сказочной принцессы. Не хватало лишь праздничного салюта, потому что глашатай, звучно объявивший ее приезд прямо перед церковными ступенями, имелся.

Такой прием смутил бы и более бойкого человека, Эмили же стала бояться собственной тени. Вокруг навязчиво обступили малознакомые люди с развязными манерами. Кто-то приносил фальшивые поздравления, кто-то желал быть представленным, но хуже всех был Джозеф.

В противоположность Эмили, он отказался от излюбленных безвкусно-ярких тонов и наконец-то был одет с щеголеватой небрежностью человека, для которого абсолютно не важно, где быть: на собственном венчании, в театре или за карточным столом. На контрасте с ним она почувствовала себя еще более жалкой. Очевидно, именно этого он и добивался. Он преданно заглядывал ей в глаза, как мог бы делать действительно влюбленный молодой человек, но в противовес тому – злобно улыбнулся.

Таким она его еще не видела, и была вовсе не рада познакомиться с этой стороной натуры. Невольно вспомнилось, как в одну из первых встреч он предупреждал, что может быть жестким. Слышать эти слова от красивого, даже хрупкого, похожего издалека на девушку, молодого человека было странно. И тогда Эмили легкомысленно предположила, что он решил ее испугать, или ей никогда не доведется увидеть его таким. Этот же Джозеф не шел ни в какое сравнение с Джозефом в театре. Тот был вспыльчив, груб и рассержен, а сейчас перед ней был расчетливый, злой монстр.

С сахарной улыбкой, он представлял свою невесту, как будто она нуждалась в этом, расхваливая напропалую ее скромность и целомудрие в таких красках, что уже через несколько минут последний болван понимал, что она вовсе не обладает этими качествами. Все это представление было бы уместней при помолвке. По крайней мере, подобные речи можно было бы услышать где-нибудь в сельской глубинке, когда отцы семейства расхваливают своих детей.

Здесь же, у входа в церковь святого Павла, среди чопорных аристократов и самодовольных мещан поведение Джозефа выглядело, по меньшей мере, неуместным. Но тот как будто не замечал ничего. Он был в ударе. Не позволяя себе замолкнуть ни на минуту, он расхваливал свою невесту точно так же, как уличная торговка расхваливает свои несвежие устрицы.

Эмили так и не поняла, зачем он устроил это представление, пока они не зашли в церковь. И там, практически на ступенях, в очередной раз с фанатичным безумием прославляя чистоту и непорочность, а также безупречный вкус невесты, он рассказал об обстоятельствах их знакомства. Он утверждал, что с первого же взгляда был сражен красотой девушки. И расхваливал великолепное платье, в котором она была.

- Да вы и сами можете в этом убедиться, - с этими словами он помог Эмили снять пальто.

Платье и раньше-то выглядело непритязательно, ужасные воланы нет-нет да выбивались из-под полы, но сейчас, когда глаза всех присутствующих были обращены на нее, оно вдруг показалось еще более неприличным и вызывающим, чем раньше.

Девушка почувствовала себя скаковой лошадью, которую демонстрируют перед скачками. Причем, не самой породистой. От стыда хотелось провалиться сквозь землю.

Ей показалось, что она услышала дружный вздох всех гостей, и еле подавляемый смех. А Джозеф тем временем продолжал разыгрывать роль простодушного дурачка. Вот только глаза оставались холодными как лед.