Нищенка с печатью дракона. Книга 2: Цена зимней клятвы

Нищенка с печатью дракона. Вернуть по приказу короля. Книга 2: Цена зимней клятвы

Оглавление

1. Глава 1. Продлённый срок
2. Глава 2. Шрам, который помнит
3. Глава 3. Беременная у порога
4. Глава 4. Совет в чужом плече
5. Глава 5. Реестр на кухне
6. Глава 6. Судья у ворот
7. Глава 7. Комната у кухни
8. Глава 8. Ребёнок у моста
9. Глава 9. Цена Тобина
10. Глава 10. Первая просьба
11. Глава 11. Гаснущий огонь
12. Глава 12. Танец на пире
13. Глава 13. Письмо из архива
14. Глава 14. Отказ старейшин
15. Глава 15. Признание Инары
16. Глава 16. Ночь правды
17. Глава 17. Очная ставка
18. Глава 18. Суд над Тобином
19. Глава 19. Цена просьбы
20. Глава 20. Печать и яд

Глава 1. Продлённый срок

Камень под босыми ногами был ещё тёплый, и я запомнила это, чтобы потом ненавидеть себя за то, что запомнила.

Ворота стояли открытыми, и это было не к добру. Когда меня выкидывали три года назад, их закрыли за мной на засов, и я ещё долго слышала, как лязгает железо. Сегодня же створки были просто распахнуты, как рот, и за ними тянуло горячим хлебом, и дымом, и чем-то сладким, от чего сводило челюсть.

Я остановилась. Подол чужого чёрного платья, снятого с чужой мёртвой спины, был мне короток и узок, и я чувствовала на себе взгляды стражников, но это были ещё не те взгляды. Те придут позже.

— Астрид, — окликнули меня.

Эрвин, королевский писец, сидел на перевёрнутом ведре у самой калитки. На коленях у него лежал новый пергамент, и сургуч на нём был незнакомый — синий, с королевской лилией, а не с драконьей мордой. Он увидел, что я смотрю, и почему-то отвёл глаза.

— Ты раньше срока, — сказала я.

Он встал. Ноги у него затекли, и он переступил, профессионально разминая пальцы, чтобы не дрожали.

— Снега ещё не было, — повторила я то, что твердила всю ночь, пока шла. — Судья снял срок на первом снеге. Я помню.

— Срок изменён, — ответил он, и голос у него был ровный, и это было хуже крика. — Королевский суд продлил зимний цикл ещё на год. До первой весны, а не до первого снега.

Я не пошевелилась. Где-то за спиной, в нижнем городе, хлопнула ставня, и я слышала, как женщина зовёт дочь, и дочь не отвечала, и это было так обычно, так невыносимо обычно, что я сжала кулак, и ногти впились в ладонь.

— Покажи.

Он развернул пергамент. Я не взяла его в руки. Я не имела права брать документы из рук писца, пока он сам мне их не отдаст, и мы оба это знали. Я прочла наискось, через его плечо, и буквы прыгали.

«...в связи с новыми обстоятельствами дела о возвращении печати рода Северного Огня... продлить срок содержания носительницы до полного завершения зимнего цикла... подпись: судья Лисса из Дома Серой Воды...»

Лисса. Его Лисса. Та, что спала в его постели, пока я спала под мостом.

— Где он? — спросила я.

Эрвин не ответил, и это тоже было ответом.

Я вошла. Стражники расступились, и один из них посмотрел на мои босые ноги, и я привычно подобрала подол, и ткань затрещала, и я подумала, что мне нужно платье, и что попрошу его у Марты, и что попрошу у Марты только платье и ничего больше.

Во дворе было пусто. Дрова сложены аккуратно, и дворецкий, которого я не знала, новый, стоял на крыльце, и руки у него были сложены на животе, и он смотрел, как я иду, и я шла медленно, чтобы он видел, что я не тороплюсь, и что мне не страшно.

— Госпожа, — сказал он, и слово «госпожа» далось ему с видимым усилием.

Я остановилась перед ним. Он был выше меня на две головы, и руки у него были красные, и я подумала, что он, наверное, стирает бельё, и что он меня не узнаёт, и что я его тоже не узнаю, и что это, может быть, к лучшему.

— Лорд Дарвен в большом зале, — выдавил он. — Гостья из Зимней Ветви тоже там.

Гостья. Инара. Та, что лежала в моей постели, пока я лежала под мостом.

Я кивнула. Подумала, что нужно умыться, и что не буду. Подумала, что нужно надеть чулки, и что не надену. Подушлла к двери, и дворецкий не посторонился, и я протиснулась боком, и ткань на плече треснула, и я почувствовала, как холодный воздух лизнул кожу, и я подумала, что это, наверное, и есть тот стыд, о котором мне говорили, только я его раньше не узнавала.

В коридоре пахло воском и копчёной рыбой, и я знала этот запах, и он бил в переносицу, и я заставила себя дышать ровно. За поворотом слышались голоса — мужской, незнакомый, и женский, тихий, с хрипотцой. Инара. И между ними, молчанием — его дыхание, которое я узнала бы из тысячи.

Я остановилась. Прижала ладонь к стене, и камень был тёплый, и я подумала, что за этой стеной, наверное, дымоход, и что его, наверное, только что топили, и что это, наверное, он и велел истопить.

Эрвин догнал меня. Тихо встал за спиной, и я слышала, как шуршит его перо по бумаге, и я знала, что он записывает всё, и что я ему за это благодарна, и что я ему за это никогда не скажу спасибо.

— Они знают? — спросила я, не оборачиваясь.

— Гостья — да, — ответил он, помолчав. — Лорд — нет.

Я кивнула. Сняла руку со стены, и на ладони остался тёплый след, и я сжала пальцы, и след остался внутри, и я пошла вперёд, к двери в большой зал, и дверь была не заперта, и я подумала, что это, может быть, приглашение, а может быть, ловушка, и что разницы между ними в этом замке давно уже нет.

Я толкнула дверь и вошла, не дожидаясь, пока мне предложат.

В большом зале было натоплено, и от этого сразу заломило в висках, как бывает, когда слишком долго смотришь в снег. Справа, у дальней стены, стоял длинный стол, накрытый на двоих — тарелки, кубки, графин с чем-то тёмным, и я почувствовала, как у меня сводит челюсть. Слева, у камина, полукругом сидели трое: старик с красными от простуды глазами, женщина с такой тонкой шеей, что казалось, голова держится на нитке, и ещё один, помоложе, с бородавкой на скуле, которая подпрыгивала, когда он жевал. Я не знала их в лицо, но знала по голосу — те самые старейшины, что три года назад голосовали за то, чтобы меня вычеркнуть из родовой книги.